1
Читать или слушать – вот в чем вопрос
В последнее время приходится узнавать поразительные вещи. Как-то разговорившись с одной дамой о чтении, я услышал, что она не читает газет, потому что не воспринимает смысл газетного текста. «А мой сын, взрослый уже человек, – продолжала она, – не любит читать книги и, мне кажется, не умеет это делать».
Странно, правда? Но с другой стороны все правильно: читать книги надо уметь. Не в смысле – владеть грамотой, а вникать в содержание и сущность написанного. Обладать неким особым мышлением, способностью переключать свое внимание с реального мира на воображаемый. То есть иметь соответственно развитую вторую сигнальную систему. В частности, владеть понятийным мышлением, это во-первых, и во-вторых, испытывать потребность в эпическом мышлении.
Литературное произведение от реальности отличается тем, что позволяет почувствовать, что ты – часть общего, гигантского мира и даже космоса. Стоя в очереди в супермаркете, мы себя более, чем частью этой очереди обычно не сознаем. А читая роман – проникаем в миры других людей, а иногда и других галактик.
Но это одна сторона дела. Есть и другая. Хорошая литература обладает терапевтическим действием. Мы окунаемся в вымышленный, мифический мир, который формирует и упорядочивает наше сознание. Любое литературное произведение за счет совершенства своей художественное формы гармонизирует наше отношение с окружающим миром.
Создаваемый профессиональным писателем миф можно назвать намордником цивилизации. Талант художника в конечном счете служит облагораживанию каждого, кто потребляет его творческий продукт. Так вот если не потреблять регулярно таких продуктов, мы сами начинаем заниматься мифотворчеством. А это часто чревато разными неприятностями.
Как утверждает профессор московского института русского языка им. Пушкина культуролог Сергей Телегин, «жизнь безписьменных народов подчинена не разуму, а эмоциям». Книгу человечество себе придумало не ради удовольствия, а для интеллектуального развития. Теперь, отказываясь от чтения, мы снова все больше и больше даем себя захлестнуть эмоциям и страстям.
Обывательское мифотворчество, в отличие от профессионального, художественного, в последнее время дает себя знать все острей. С его развитием человек очень быстро теряет потребность в чтении книг. Но вот что интересно, приученный к узде, – чтобы его постоянно каким-то образом контролировали и направляли, – он не может резко отказаться от культуры и находит облегченные пути ее потребления. Наверное, наше зрение развивалось медленнее и сложнее чем слух. Может, поэтому многим из нас сегодня приятней и проще воспринимать информацию ухом.
Во всяком случае, как бы там ни было, сейчас все больше людей, отказываются от чтения книг, заменяя их прослушиванием аудиозаписей. Это становится модно. Аудиокниги появляются в престижных домах. Телегин даже видит в этом увлечении проявление принципиально новой для нас культурной парадигмы – возврат от визуальной к аудиальной ориентации.
Почему – возврат? Это интересный вопрос. Ведь кроме книг в гораздо большей степени мы сейчас увлекаемся видеозаписями. Кино стало как никогда раньше востребованным почти в каждой семье. Получается, что «культура глаза» уступает место «культуре уха» только в отношении книг?
Но как раз в этом и кроется проблема. Как возврат это квалифицируется потому, что именно здесь происходит регрессивный процесс. Получив какое-никакое образование, мы затем, если перестаем читать, очень быстро скатываемся к т. н. «вторичной неграмотности». Больше того, отказавшись от чтения, мы рано или поздно начинаем терять и навыки письма. А еще, как считает Телегин, отвернувшись от книг, мы подвергаемся, может быть, незаметным, но неизбежным и глубоким переменам во всей нашей психофизике. Это сказывается и на самосознании, и на восприятии окружающего мира, и в конечном счете на нашем социальном поведении.
А предпочтение звуковой информации в последнее время, действительно, усиливается. Так, например, многие уже перестали нуждаться в газетах. Зачем их читать, если все новости можно накануне узнать «на слух» по радио и телевизору? Такое отношение к бумажным СМИ появилось вскоре после того, как стало считаться, что они должны ограничиваться исключительно объективной подачей новостей. Без какого бы то ни было анализа, дескать, пусть каждый сам относится к ним, как сочтет нужным.
Но самое тревожное последствие «смены парадигмы» — это появление «стадного сознания», «оранжевых революций» и нерегулируемой протестности масс. Не случайно говорится, что демократия предпочитает хоровое пение и не любит солистов. В ХХ веке книга была самым мощным регулятором сознания. Умными и успешными было принято считать людей начитанных. Если человек много читал, значило, что он и много знает. Такие люди ценились. Поэтому чтение всячески поощрялось, в результате чего в мире установился достаточно высокий уровень грамотности. А мы вообще стали считаться страной литературоцентричной.
Но самое главное – степень увлеченности чтением, литературой и книгой выделяла человека из толпы, делало его личностью. В то время, как сегодня все наоборот – в обществе растет безликость и безответственность, а еще и то, что психологи называют «безличной коллективностью» и «бессознательностью восприятия».
Такая перемена лишь при поверхностном взгляде ни у кого не вызывает тревоги. На самом деле процесс зашел очень далеко. Телегин даже считает, что наша нынешняя культура стоит на пороге серьезных эволюционных изменений. Но, с другой стороны, считает он, так как предотвратить в этом процессе ничего нельзя, относиться к нему надо спокойно. Он говорит: «Само по себе это явление нельзя считать ни хорошим, ни плохим, и любая нравственная оценка здесь не уместна. Это закономерный факт, естественный результат нашей культуры за последние двадцать лет».
КНИЖНАЯ КАТАВАСИЯ
Где и как мы покупаем книги
Мне так и не удалось выяснить, сколько магазинов в Риге торгуют русской книгой. Но если учесть, что в Париже книжных примерно три тысячи, а в Москве их — около трехсот, и продолжить эту арифметическую регрессию, то в Риге магазинов, где можно купить русские книги, штук тридцать наберется точно.
Тем более, что одна только наша торговая сеть «Полярис» располагает девятью магазинами и торговыми точками. Кстати, из-за этих точек, вероятно, и нельзя установить истиное число магазинов, потому что не ясно, что считать точкой, а что филиалом. Впрочем, важно не это.
Речь о том, достаточно ли такого количества для Риги или нет? Наверное, все же недостаточно. У нас целые районы города обескнижены. Например, негде купить книгу в Межапарке. Оголены прежде традиционно «книжные» улицы в центре города – Тербатас, Бривибас, Валдемара… На Валдемара единственный магазин издательства «Зинатне» совершенно обходится без русских книг. Ограничен выбор русской книги даже в таких больших магазинах как «Яня Розес граматница» и «Валтерс ун Рапа».
С другой стороны, наблюдается интересная вещь. В некоторых магазинах русские книги часто представлены в одном-двух экземплярах, но, тем не менее, лежат невостребованные по полгода и дольше. Причем не какие-нибудь третьеразрядные, а из золотого фонда литературы. Те, что двадцать лет назад были бы мигом раскуплены в любом количестве. Это романы Хемингуэя, Ремарка, Апдайка, Эко, Гессе, Моэма… Я уж не говорю о серийных изданиях русского и зарубежного классического романа. Или о книгах Набокова, Нагибина, Гранина, Трифонова – великолепных русских стилистов и рассказчиков. Все это подолгу лежит без движения. То же самое можно сказать о великолепной юношеской и приключенческой литературе.
Почему покупаем «не то»
Причины тому три. Самая ужасная – перевелась читающая молодежь. Раньше книги часто покупались старшими в расчете на подрастающее поколение. Сегодня тинейджеры читают мало и неохотно.
Вторая причина – конечно же, дороговизна. Цены не соответствуют товару и его предназначению. Часто они вообще устанавливаются с потолка, исходя не из себестоимости книг, а из расходов и потребностей торговцев. Невозможность купить нужную книгу только потому, что она не по карману. Это вымывает из контингента покупателей целый пласт обычно малообеспеченных знатоков и ценителей литературы. Интеллигентный, образованный читатель в лучшем случае старается обходиться библиотеками. Или интернетом.
И как следствие – причина третья. Покупатель сегодня пошел не знающий. Он не знаком с хорошей литературой. Он падок на раскрученных, модных авторов, а продавцы и рады стараться – впаривают ему не апробированные скороспелки типа книг Сорокина, Пелевина, Робски и огромного количества женских романов. Тем более, что именно эти авторы стоят дороже всего. И отсюда же еще одна беда – такие книги не задерживаются на полках домашних библиотек. Потому что никакой эстетической или познавательной и уж тем более воспитательной ценности они не представляют. Покупатель, принеся их домой и, пролистав, понимает это и совершенно ими не дорожит. Перечитывать там нечего, а давать подрастающим чадам незачем. Вот и результат – книги он вроде покупает, а домашняя библиотека из них не складывается.
Хочешь — стань буккроссером!
Недавно я прочел, что в Санкт-Петербурге вручен приз сообщества русских буккроссеров писателю Александру Снегиреву за роман «Нефтяная Венера» как за самую популярную книгу.
Кто такие кроссеры, я не знал, полез в поисковик, и оказывается, в интернете о них уже существует целый список литературы.
Bookcrossing (от англ. book – книга и crossing – перекресток) это совершенно новый способ молодежного книжного общения. Своим появлением он знаменует возвращение моды на чтение книг. Все заключается в следующем. Вы покупаете в магазине заинтересовавшую вас книгу, прочитываете ее и вам хочется, чтобы ее прочитал кто-нибудь еще… Что вы для этого делаете?
Идете в любимое кафе, а может быть, просто в парк, в университет или, скажем, в картинную галерею и оставляете там книгу на видном месте. Чтобы ее подобрал любой, кого она заинтересует, тоже прочитал ее и…
Вот в этом «и» вся суть. Буккроссинг – это не просто взять и отделаться от ненужной книги. Это целая игра со своими правилами. Правила несложные. Называется это – отпустить книгу. Книга как материальная ценность, если это не раритет, ничего особенного собой не представляет, потому что в первую очередь – это духовная ценность. А духовные ценности нельзя приватизировать, ими надо делиться. Книга жива, пока ее читают. Так вот для этого ее можно, как птицу, окольцевать, отпустить и следить за ее передвижением.
Все происходит посредством интернета. Кстати, и придумал буккроссинг один американский интернетчик, еще в 2001 году, поэтому большое распространение буккроссинг получил сперва в США. Кроссер должен зайти на соответствующий сайт (в нашем случае это bookcrossing.ru или bookcrossing.com), зарегистрироваться, получить для книги порядковый номер, пометить ее им и – отпустить.
Нашедший эту книгу человек, согласно правилам игры или правилам приличий может и даже должен, прочитав ее, отпустить дальше. Хорошо бы при этом ему тоже «расписаться» в кроссерском сайте, а главное – написать о ней короткий отзыв. В этом, собственно, и проявляется смысл игры – делиться книгами и мнениями о них.
В США буккроссинг быстро обрел сторонников и очень скоро распространился на север и восток. Игра прижилась в Канаде, затем перекинулась в Европу и почему-то самое широкое распространение получило в Италии. Городские власти Флоренции даже раскошелились и подарили тамошнему обществу кроссеров четыре тысячи новеньких книг. Наконец игра переметнулась в Россию и захватывает все новые и новые города.
Распространение игры фиксируется по количеству т. н. объявляемых «безопасных полок». В общественных местах, посещаемых потенциально интересующейся книгами публикой, заводится специальная полка, где каждый желающий может оставить отпущенную книгу или наоборот взять книгу себе. Безопасными они называются в том смысле, что оставленная книга будет использована именно для чтения.
Буккроссинг уже стал настолько широко распространенным во всем мире движением, что само слово недавно включили в Оксфордский словарь. Сотни тысяч людей вступили в этот мировой клуб книгочеев, стирающий границы пространства и времени. Проследить за движением отпущенной книги и набрать как можно больше откликов о ней оказалось интересным хобби. Его слоган: прочитал – передай дальше. Специальные люди ведут подсчет отпущенных и найденных книг, регулярно выкладывая эти цифры на сайте.
Отпущенную книгу, если она вам дорога, можно и вернуть. Для этого на вклейке указывается срок возврата и место, где ее оставить. Такой способ называется кольцевым.
Впрочем, если у вас нет склонности к взрослым играм и вы человек не азартный, вы все равно этим можете заниматься. При сегодняшних ценах грешно исключать книги из читательского оборота. Если вы знаете, что книгу второй раз читать не будете и она вам больше не понадобится, не держите, отпустите ее. В конце концов, не обязательно это регистрировать. Важно, чтобы книга активно жила своей жизнью.
Была жара…
В жару хорошо играть в шахматы. С компьютером. Тихо поругиваясь, когда зевнешь очередную фигуру. А вот читать не хочется. Интересно, почему?
Чтение, наверное, требует совсем иного внимания. Всепоглощающего. И умения сконцентрироваться. Весь уходишь в книгу.
Что наш мозг воспринимает, когда мы играем в шахматы? Логику игры. Логику движения фигур, имеющих разные функции. Шахматы относятся к логическим играм.
Может быть, это простейшее чудо из множества чудес, на которые способен наш мозг? Испытывать чувство радости или удовлетворения, когда выигрываешь, или досаду от проигрыша?
Глядя на картину или на живой пейзаж, мы используем мозг иначе. Зрительная информация преобразуется в эстетическое чувство. У нормального человека. Причем чувство это тем сильней, чем талантливей написано полотно. Живая природа действует на нас также, но слабей. Если, конечно, не воспринимать лес как своего рода скопище пиломатериалов.
Здесь многое, наверное, зависит от мастерства интерпретации. Шахматы – игра логическая. Искусство – это тоже игра, но интерпретационная. Для зрителя. Театр, живопись, архитектура – как глубоко мы их воспринимаем, зависит от того, насколько мы искусны в интерпретации.
Этот же навык помогает нам и общаться друг с другом. Хорошее отношение к человеку зависит от того, как глубоко мы его чувствуем, как воспринимаем его поступки. Чем лучше мы натренированы в интерпретации, тем легче нам в отношениях с окружающими людьми и тем проще мы приноравливаемся к окружающему миру.
Музыку мы воспринимаем слухом, живопись – глазами, книжный текст – тоже глазами. Но… что мы интерпретируем, когда читаем? Ведь не значки же и всякие закорючки. Получается, что интерпретация вообще происходит не на уровне красок, звуков, форм или, например, слов при чтении. Слово – оно и есть слово как значение буквенных сочетаний.
А что мы интерпретируем, общаясь с человеком, с животными, с природой?
Смыслы, возникающие при сочетании разных элементов. Мы имеем дело со смыслами, рожденными красками, звуками, движениями и соответственно словами. Каждый по-своему истолковывает эту информацию, комбинирует, как вычислительная машина, и по-своему ее понимает. Но это еще не интерпретация. Иначе сколько человек прочло бы книгу, столько было бы и совершенно разных впечатлений.
Интерпретация – это что-то более сложное. В интерпретации важно что-то другое, общепринятое для всех. Как правила игры в игре. Может быть, логика? Логика поведения или логика мышления? Нет, человеческий опыт. Это лучше назвать опытом – это память о том, как должно быть и как быть не должно. Еще это называется общечеловеческими ценностями. С ними мы соотносим свои личные впечатления. Для одних это ценности этические, для других — житейские. В итоге у нас обычно обо всем существует не множество мнений и не одно, а, как правило, два. Как за и против. Положительное и отрицательное. Это уже интерпретация; оказывается, совсем не простая вещь.
Сложней всего использовать искусство интерпретации, когда читаешь. Вот тут и оттачивается по-настоящему эта способность. Особенно при чтении стихов и прозы.
Кошка, глядя на картину, может быть, тоже различает цвета или формы, или что-то там еще. Собака совершенно точно различает действия, например, движения рукой – встать, лечь. Не знаю, как у них со смыслами, но что они не видят разницы между буквенными сочетаниями – это точно.
Человек мало, что эти сочетания различает, он еще и удовольствие от чтения получает. Правда, когда на градуснике за тридцать, читать уже не хочется.
Жара! Только это и вертится в голове. Что тут интерпретировать? Хоть бы они уже свой коллайдер отключили, может, тогда похолодает? А выигрывать у компьютера приятно…
G. G. 2012-2017