РЫЦАРИ И СМЕРДЫ,
или
Почему имеет смысл проголосовать за русский язык
Я оказался в странном положении. Я всегда считал, что русскому языку в Латвии необходим официальный статус – это единственное, что поможет решить у нас все русские проблемы. А тут началась кампания за референдум и у меня до сих пор рука не поднялась сказать хоть что-нибудь в его пользу.
Наконец я понял, что меня смущало. Статусность русского языка в Латвии для меня всегда была вопросом не политики, а культуры. Говорить о нем с точки зрения политики я считаю несуразностью.
И второе, я просто не считаю нужным говорить о латышском языке, когда разговор идет о статусе русского языка. Но у нас почему-то все наоборот: едва об этом заходит речь, как мы переводим разговор на проблемы латышского языка. Причем тут он? Ведь латышский у нас в Латвии самый защищенный язык. У него самый высокий статус. На его стороне все привилегии: это родной язык титульной нации. Это официальный рабочий язык. Наконец законом ему придан в Латвии статус языка межнационального общения. И наконец, он записан в конституции, следовательно, обладает конституционной неприкосновенностью.
В то же время объявить русский язык вторым государственным или по крайней мере официальным было бы вполне естественно и в некотором смысле для Латвии даже прогрессивно. Это сегодня нормально — иметь два или несколько госязыков. А почему, собственно, нет, если подавляющее большинство народа в стране владеет этим языком и общается на нем, и к тому же почти для половины населения он является родным? Тем более, что все развитые странны ЕС одним государственным давно уже не ограничиваются и только семь наиболее отсталых стран все еще обходятся одним единственным госязыком.
Кстати, я лично считаю, что само понятие «государственный язык» устарело. Это анахронизм прошлого века. Дутая величина. Экономика у нас от государства отлучена, культура тоже, а язык по-прежнему остается государственным? Сегодня должна быть совершенно иная, рациональная, отвечающая современным реалиям градация: язык родной, язык рабочий и язык межэтнического общения. Родной язык – это язык общения в семье. Он главный. Рабочих языков в Латвии уже почти сто лет два – латышский и русский. А языков межэтнического и соответственно международного общения может быть хоть сто. У нас их должно быть, наверное, тоже два: английский и русский.
Так что все нынешние разговоры политиков о статусности языков в Латвии я считаю плохо и глупо организованной игрой бездельников, составляющих цвет национальной элиты. А когда я слышу истерические вопли разных деревенских баб, получивших в советское время высшее образование лишь потому, что оно тогда было бесплатным и давалось всем желающим, о том, что латышский язык может вымереть, меня всегда разбирает гомерический хохот. Если ему суждено будет вымереть, он и так вымрет, как бы его ни спасали. Потому что процесс рождения и вымирания языков не зависит от человеческого фактора. Как этого могут не знать специалисты по языкам, ума не приложу. А если знают, то дело еще хуже: значит, они эту проблему умышленно и, следовательно, преступно политизируют.
* * *
Но хватит все-таки говорить о латышском языке. Давайте о русском.
Должен сказать, все, что приходится слышать сегодня от русских людей в связи с референдумом, глубоко шокирует. Я даже стал разделять живущих в Латвии русских на две категории — на рыцарей и смердов. Рыцари — это те, кто понимает, почему референдум надо выиграть. Духовные ценности для них выше материальных, и русский язык – тоже одна из духовных ценностей. Но я никогда не подозревал, что в Латвии рыцарей так мало. Буквально единицы, ну, может быть, десятки.
Смерды – против любого высокого статуса для русского языка, чему есть две причины. Во-первых, русский язык, пусть даже родной, ими не воспринимается как культурный феномен и как культурообразующий фактор. Он всегда ими использовался только как средство общения. А что касается, во-вторых, мотивы, почему смерды против государственного статуса, могут озвучиваться по-разному. Но если все эти мотивы привести к общему знаменателю, они так или иначе сведутся к тому, что материальные ценности для смердов важнее каких бы то ни было культурных и духовных. В Латвии таких русских, к сожалению, большинство. Это шокирует.
* * *
И все же я взялся за статью. Почему? Потому что убедился, что люди не понимают, для чего этот референдум надо выиграть.
Выиграть его надо по одной простой причине. Это последняя возможность прекратить в Латвии этническое противостояние, и главное – единственная и последняя возможность несиловыми методами решить практически все русские проблемы.
Только выиграв референдум, можно прийти к нормальным демократическим отношениям в обществе. Никакими выборами русские не смогут добиться в Латвии нормализации своего положения. Наша ультраправая неолиберальная элита, узурпировавшая власть, показала, что обыкновенными демократическими выборами она никогда не позволит изменить здесь этническую ситуацию.
Мне не хочется думать, что Латвия – это какой-то подпольный анклав Третьего рейха, стремящийся возродить у нас нацизм и выпестовать зачатки Четвертого, но что националисты звереют, а русофобы и неолибералы откровенно накачивают мускулы – это факт очевидный. Так что получается, что лишь выиграв референдум, можно затормозить уже начавшуюся фашизацию власти в Латвии и решить русские проблемы.
Если русские 18 февраля референдум проиграют, их положение в Латвии только ухудшится. Резко и необратимо. После чего очень заметно станет хуже тем латышам, которые в вопросе о статусности русского языка поддерживали инициаторов референдума. Потом станет плохо евреям и цыганам. А там и всем остальным. Потому что тогда у нациков окончательно развяжутся руки и Латвия получит своего фюрера. Скорей всего, в юбке.
* * *
Еще не все понимают и того, что может дать признание государственного статуса для русского языка. Я думаю — все, что необходимо для нормализации отношений в нашем обществе. Наверняка, отойдут на задний план, как не сумевшие предотвратить референдум, те правые политики, которые нагнетают сегодня этническое противостояние. Вместе с ними с повестки дня будет снята и новая смехотворная программа интеграции. Этот вопрос просто отпадет, т. к. отношения начнут сами по себе приходить в норму. В политику придут другие силы, для которых неолиберальные игры потеряют нынешнюю привлекательность. Не обойдется, конечно, и без сложностей. Очевидно, нацики, начинающие сейчас выстраивать новую нацистскую политику в Латвии, со сцены уйти не захотят, и властям придется с ними серьезно повозиться.
А по жизни известно, что произойдет. Как в 90-х гг. вмиг исчезли уличные таблички с двойными русскими и латышскими названиями улиц, точно также вдруг они появятся снова. И не надо жалеть на них денег, потому что у нас они многими воспринимаются как флюгеры, показывающие направление политического ветра.
Как только сменят уличные таблички, русский язык уверенно начнет использоваться всюду, где сейчас демонстративно используется один латышский. Упразднены будут все латышские репрессивные органы, навязывающие сегодня латышскость, как единственно правильную масть. Немедленно изменится отношение к русскому языку в образовании и просвещении. Будут отменены все ограничения, связанные с тем, что русский язык сегодня в Латвии считается иностранным.
Спасибо референдуму скажет огромное количество пенсионеров, потому что русский язык вернется в аптеки, поликлиники и больницы. Уже одно это будет воспринято как большое достижение и благо для простых пожилых людей.
Словом, я совершенно уверен, что 18 февраля нам представится возможность легко и просто, а главное безболезненно изменить жизнь к лучшему в одном отдельно взятом государстве. Глупо будет, если мы ее упустим. Тем более, что в том случае, если мы эту возможность не используем, политический климат в Латвии уже прежним не останется. Он ухудшится.
G. G. 2012-2017