ЕЩЕ РАЗ ПРО ЖИЗНЬ НА МАРСЕ
Очень многих глубоко шокировало сообщение о том, что Сейм осмелился принять поправку о запрете на защиту научных степеней по русскому литературоведению, фольклористике и журналистике на родном языке. До чего ж, однако, грандиозен страх латышской политической элиты перед русской гуманитарной мыслью, если она вот так откровенно и трусливо, большинством голосов своего депутатского корпуса налагает запрет на употребление в русской филологической науке русского языка.
Депутатов даже ни чуточки не смутило, что голосуя за новую поправку, они таким образом грубо попирают основной закон демократического общества – о свободе слова. Теперь можно смело сказать, что свободы слова в Латвии нет, как жизни на Марсе. Хотя многие думают иначе: например, американские социологи из организации «Freedom House» считают, что не в пример России, в Латвии свобода слова по-прежнему существует.
Еще недавно все выглядело так, словно ее ограничивают у нас только в русских СМИ. Если гласность худо-бедно продолжала еще в русской прессе наличествовать, то свобода слова давно ограничена до уровня, когда говорить разрешается только то, что говорить принято. И самое неприятное, что эти ограничения налагаются не цензурой, которой у нас вроде бы нет, а редакторами и прочими пишущими начальниками СМИ, решающими эти вопросы по своему усмотрению.
Свобода слова в Латвии подменена гласностью, хотя это далеко не одно и то же.
Гласность означает не свободу публичного выражения частных взглядов и мнений, а совсем иное. Гласность – это доступность и открытость разного рода информации. Носителем ее является вовсе не язык, верней, нет разницы на какой мове нам эту информацию представляют. Тогда как свобода слова всегда выражается конкретно в высказывании своего отношения к чему бы то ни было на языке, вами же свободно выбираемом. Поэтому, когда на язык высказывания частного мнения накладываются ограничения, это значит, что ограничения касаются и свободы слова.
Когда двадцать с лишним лет назад объявили гласность, хлынул поток чего? Свободного слова? Правды? Нет, конечно! Не свобода слова и не правда нужна была тем, кто открыл эти шлюзы. (Хотя, конечно, мы свято верили тогда, что все, что нам стали сообщать, соответствует истине. Лишь позже пришло понимание, что правда и истина тоже не одно и то же). Хлынул поток лжи и очернения. Это нужно было для того, чтобы поскорей и основательней разрушить существовавший у нас в то время социум.
Все, что можно было разрушить, таким образом разрушили. А затем? Затем вдруг обнаружилось, что разрушители создавать-то ничего не умеют. Что их надо срочно заменять людьми, владеющими созидательной парадигмой. Об этом, как ни парадоксально, свободней всех заговорили носители русского языка. Вот чтобы унять их, и понадобилось, во-первых, ограничить русский язык и, во-вторых, внушить, что свобода слова, это вовсе не свободное выражение частного мнения и отношения к происходящему. Для этого, в частности, у нас, как и на Западе, была, была запущена деза, что в России, например, свободы слова вообще нет.
Но полистайте российскую периодику — вы увидите, что там печатается все, что угодно. А в Латвии? Кто-то заговорил о девальвации лата – его за решетку. Кто-то сказал о необходимости изменения политической системы – завели уголовное дело. Одна дамочка публично высказалась за нулевое гражданство, ее ошельмовали как ведьму.
А попробуйте выйти на трибуну Сейма и выступить на русском языке. Или вообще предложить, например, чтобы русскому языку предоставили статус официального. Не трудно догадаться, что произойдет. Вот такая у нас свобода слова…
G. G. 2012-2017