КАВАЛЕРГАРДА ВЕК НЕДОЛОГ
Кавалергарда российской литературы, поэта и прозаика, главного редактора журнала «Что читать» Дмитрия Быкова спросили, можно ли судить по литературе о прошлых временах и людях?
Он ответил:
- По газете, наверное, нельзя. Это то же самое, что судить о жизни семьи по содержимому мусорного ведра. А по литературе почему же не судить? Только она должна быть не очень хорошая и максимально достоверная. Вообще только по литературе и можно судить о жизни — не о том, конечно, из чего состоял быт и какова была экономика, а о том, чем жили люди и как они себя чувствовали.
Быков абсолютно прав. Иногда литература бывает для историков единственным источником информации о прошлом. И о быте, в частности, тоже. Хуже, когда с древними литературными памятниками возникает проблема дешифровки. Некоторые из них прочесть не удается до сих пор.
Впрочем, не редко похожие трудности случаются и с литературой не такой уж древней. Например, с русской классикой. «Евгения Онегина» уже сейчас многим школьникам приходится читать со специальными словарями и комментариями. Люди в разные времена употребляли такие изощренные языковые обороты, слова и выражения, которые теперь позабыты. Поэтому Быков и оговаривается, что литература, чтобы по ней можно было без проблем судить о прошлой жизни, должна быть не очень хорошая и достоверная. Наверное, как сегодняшняя – примитивная по мысли, с упрощенным языком и натуралистическая до крайности.
Возьмем из современных авторов кого угодно. Обалдевший от свободы слова и демократии Сорокин открытым текстом выдает на гора все, что видит его глаз и фиксирует организм. Аксенов, не мудрствуя лукаво, в своих романах живописует каждый шаг своей жизни с достоверностью зеркала. Прагматик до мозга костей Минаев пишет беллетристику для среднего класса, которую прямо так и можно обозначить – все о нем и только для него (в смысле – для среднего класса). Любимец публики Веллер вообще перешел от романов к совершенно особой прозе – каждая его книга теперь называется не иначе как энциклопедия нашего времени. Кантор стряпает романы, которые не отличишь от газеты…
Наш современный человек в этих книгах как на ладони. Рассматривай его в любом ракурсе – все с ним ясно и понятно.
Впрочем, о дне сегодняшнем будут судить не только по содержанию популярных нынче книг. Но еще и по тому, какие процессы происходят в современной литературе.
Так о многом скажет нашим потомкам резкий рост количества пишущих женщин. И то, насколько внятно и глубокомысленно они выражают себя в литературе, в отличие от писателей противоположного пола. Понятие «женская проза», которое еще лет двадцать назад указывало на известную ущербность, давно вымыто из нашего обихода. Женский роман сегодня лидирует во всех литературных рейтингах. Он способен дать фору кому угодно из фаворитов «мужской литературы» – как по литературному мастерству, так и по своей философичности и по увлекательности тоже. Недаром критики сейчас говорят, что «красота спасет мир, а женщины – современную литературу».
Что еще интересно, в литературе кардинально изменился жанровый расклад. Так в популярнейшем жанре «любовный роман» преуспевают писатели-мужчины, а вот в детективном — правят бал женщины. Это о чем-то говорит?
Наверное, о том, что мужчины теряют доминирующую роль в современной жизни. На передний план выходит сильная, умная женщина. Почитаешь Пелевина, Сорокина, Минаева, того же Быкова – о чем они пишут? О том, как их герои-супермены маются в поисках утраченного времени. О трудностях выбора и страхе перед угрозами нынешнего века. Все они, можно сказать, поголовно слабы духом, нерешительны, циничны и в большинстве своем – неудачники, мечтающие о несбыточной жизни. Обычно почти все они – крайне мелочны, жестоки к другим и жалостливы к себе.
Склонность женщин к детективам,— они их любят и читать, и сочинять,- наоборот свидетельствует об их решительности, творческом подходе, умение доводить дело до конца. А противника,- в книгах, по крайней мере, – дожимать. И вот что удивительно: смерть, убийство, суровая расправа с персонажами в детективных романах стали привычным делом для авторов-женщин, тогда как в «мужских» любовных романах и прочей развесистой клюкве о мужском житье-бытье преобладает мягкотелость, любование собой и жажда наслаждений. Все эти сдвиги в новейшей литературе, по-моему, надо расценивать подобно такой же катастрофе, как предсказываемое учеными перемещение земных полюсов.
Еще одна поразительная вещь: однажды я натолкнулся в какой-то газете на обзор кулинарной литературы. Подборка состояла из шести книг и все — написаны мужчинами…
Да и вообще сам интерес к этому предмету сегодня возрос в разы по сравнению с тем, как мало писали о вкусной и здоровой пище раньше. С одной стороны, это, конечно, говорит о том, что мы стали лучше жить и вкуснее кушать. Но с другой, что теперь мы больше внимания уделяем не науке или технике, не полетам в космос, не медицине или искусству и литературе, строительству, армии и бог весть каким еще серьезным вещам, а именно еде, пище. Равно как другим предметам массового потребления – автомобилям, дресс-кодам, частным домам, дачам, оружейным коллекциям, яхтам и пр., и пр., о чем издается неимоверное количество рекламных альбомов.
Мир удовольствий, наслаждений и комфорта – вот что стоит сегодня в центре современной литературы и на что обязательно обратит внимание историк в неопределенном будущем. И придет к не делающему нам чести открытию, что ради этого мы готовы перевернуть в своей жизни все с ног на голову, пожертвовать близкими, нанести вред природе, разрушить привычную среду обитания и отказаться от любых общечеловеческих и нравственных ценностей.
Другой вопрос, как будущий историк, обнаружив все это в нашей литературе, отнесется к нам сегодняшним? Как он поймет это и чем объяснит?
G. G. 2012-2017