СОЛДАТ СПИТ, СЛУЖБА ИДЕТ,
или
ПОЧЕМ ФУНТ ФАШИЗМА
Недавно меня осенило: депутаты Сейма у нас никакие не политики, это обычные службисты, получающие за свою службу очень приличную зарплату. И правы телевизионщики, что каждый раз, показывая заседания Сейма, обязательно задерживают камеру на спящем в своем кресле в зале парламента, или зевающем депутате. Вот уж точно, солдат спит, служба идет. Только к политике это какое имеет отношение?
И о какой политике вообще может идти речь, если на поведение депутата в Сейме основополагающее влияние оказывают не его взгляды и не интересы избирателей, а свод правил поведения депутата или того хуже депутатская клятва? Это так же противоестественно, как если бы школьник, прежде чем нашкодить на переменке задумался бы о том, не снизят ли ему за это оценку по поведению. Нормальный школьник сперва совершает поступок, а потом уже несет наказание. Но чаще этого наказания избегает. В расчете на что и шкодит – авось пронесет. Вот если бы ему за прилежное поведение деньги платили, он бы вел себя куда осмотрительней.
А депутату платят, и очень хорошо платят. Поэтому политическая борьба у него часто отступает на второе место, на первом – клятва депутата. Как, например, в случае с поддержкой всенародной акции «За родной язык». Ну, не хотят депутаты из «Центра согласия» поддерживать эту акцию. Почему? Я думаю, потому, что проводят ее левые политики, которых все у нас считают радикалами, это во-первых. А во-вторых, участие в акции согласистам просто противопоказано, потому как никоим образом не поможет им войти в правящую коалицию, куда они вот уже год ждут приглашения.
Открыто это не скажешь, избирателю может не понравиться. Вот и придумали другой ответ. Его внятно озвучил председатель сеймовской фракции «ЦС» Янис Урбанович: «Помогайте Линдерману, помогайте, но, пожалуйста, только те, кто не давал клятву депутата. Я лично давал. А что будет из того, если Яниса Урбановича просто сейчас выгонят из парламента?»
Надо понимать, что выгнать его могут за нарушение клятвы, потому что в Конституции записано, что в Латвии существует только один официальный язык – латышский.
Но кто сказал, что за это выгонят? Делегированного народом депутата выгнать из Сейма не просто. Да и если выгнали бы, может быть, пользы от депутата Урбановича было бы больше, потому что последствия этого были бы грандиозные. В итоге скорей всего пришлось бы пересмотреть текст клятвы. Потому что по сути дела эта клятва сегодня связывает политика по рукам и ногам. Кроме того, если бы не один Урбанович, а вся его фракция высказалась в поддержку изменения статуса русского языка, никто бы согласистов из Сейма выгнать не посмел бы.
Причина здесь в другом. В одном интервью Урбанович откровенно мотивировал свое несогласие поддерживать языковую акцию совсем другой серьезной причиной – нежеланием нагнетать «новый виток этнического противостояния». А вот это уже ни что иное, как отказ от политической борьбы.
Вообще акция «За родной язык», как лакмусовая бумажка, высветила ситуацию вокруг русскоговорящих в Латвии совершенно с неожиданной стороны. Оказалось, что, русские в Латвии не такие уж и русские. Мало того, что они у нас страшно разобщены, так ведь они еще и лицемеры. Никакие русские проблемы, когда дело доходит до дела, их, оказывается, по-настоящему совсем не интересуют. Вот несколько примеров.
В Сейме как никогда раньше сложилась неблагоприятная обстановка для «русских» партий. Согласисты там оказались не у дел, а ЗаПЧЕЛ в Сейм вообще не вошел. Казалось бы, роспуск Сейма русским должен быть только на руку, ведь теперь можно все переиграть. Но именно русские избиратели, на мой взгляд, даже в большей мере, чем другие, вдруг заартачились и решили, что распускать Сейм не надо.
Другой пример: совершенно неожиданно выяснилось, что очень многие из русскоговорящих совсем не хотят менять статус русского языка. Выходит, судьба его не так уж их и волнует. Третий пример того хуже: многие русскоговорящие согласны, чтобы русские школы были переведены на латышский язык обучения. Тут даже комментировать ничего не хочется. Четвертый: «ЦС» готов пожертвовать «русскими» проблемами и объявить на них мораторий ради того, чтобы, его, наконец, допустили в правящую коалицию.
Что это все означает? Наверное, то, что политикой ребятки занимаются совсем не с политическими целями. А за русский язык все время вроде бы ратовали только для того, чтобы… получать за это какие-то бонусы – кто зарплату хорошую в Сейме, а кто почет и уважение соотечественников. И наконец, конкретно запчеловцы и согласисты продемонстрировали тут свое полное неумение при любых обстоятельствах быть в форме и свою неспособность эффективно действовать ни в оппозиции, ни вне паламента. Согласисты, когда их в этом упрекнули, ринулись доказывать избирателям, что все это, дескать, неправда, что они в оппозиции многое сделали… На это я им могу только одно сказать: а вы уверены, что выплаченные вам за время пребывания в Сейме народные деньги соразмерны выполненной вами работе?..
Но самое печальное, что в результате такой «бурной» деятельности в обществе крепнет очень нехорошее мнение. Дескать, русский человек мало того, что не должен выступать за государственный статус для русского языка, ему вообще лучше бы отказаться от «вызывающей оскомину риторики борьбы» и если уж за что-то ратовать, то только за создание латвийской политической нации.
Идея о политической нации, может, и не плохая. Только уж больно много у нее подводных камней. Настораживает, с одной стороны то, что наши русские, которые не совсем русские, возомнили себя «западными русскими». Мне лично это очень напоминает появившихся во время второй мировой войны «немецких русских», которых прозвали тогда полицаями. Дел они натворили будь-будь.
«Западные русские» и сегодня уже отказываются от традиционных ценностей, оправдываясь тем, что хотят заменить их европейскими. А какими европейскими, когда там, на задворках объединенной Европы, уже маячит поднимающий голову фашизм? Да и в Латвии и в Эстонии фашизм все сильней дает себя знать. Так какие это европейские ценности? Не приведут ли они нас к «новому фашизму»?
Кстати, тут настораживает одно странное обстоятельство. О возрождении фашизма сейчас много говорят, но почему-то никто не удосужился расставить точки над i и внятно сказать, что такое современный фашизм. Кому-то очень выгодно заслонять его стариками-легионерами и бывшими эсесовцами, из которых сыпется песок. Но фашизм сегодня как все остальное не может быть таким же, как, например, гитлеровский. Он сегодня другой и об этом пора начать говорить. Иначе мы его опять проморгаем, как проморгала Европа Гитлера в 30-х годах. И новый Холокост, новый реванш и все остальные прелести фашизма снова упадут нам как снег на голову.
Еще настораживает, что «западные русские» предлагают нам считать наши русские проблемы исключительно внутренними. Зачем – понятно. Так они не выплеснутся за рамки правового поля. Они не станут политическими проблемами. Если их, конечно, сводить только к получению гражданства, сохранения школ и права разговаривать по-русски.
Но не прячется ли за этим страх перед тем, что выведя «русские проблемы» на международный уровень, мы их переформатируем в геополитические проблемы, и они получат уже более мощное социально-политическое звучание? Пожалуй, этого-то как раз и боятся «правящие». Потому что тогда все, что мы сегодня почему-то называем «русскими проблемами», может принять ярко выраженный характер политической борьбы, которая раньше называлась классовой и состояла в противостоянии бедных против богатых.
Дело-то в том, что наши «западные русские» все как один относят себя ко вторым. Они смертельно боятся, что наше локальное «этническое противостояние», которое им хотелось бы удержать на национальном (т. е. внутреннем, местном) уровне может перерасти в противоборство политических сил. Силы эти пока что находятся в дремотном состоянии, но не ровен час – «воспрянут ото сна». Они известны. Их всегда было три: левые, либералы и реакционеры. Последние сейчас предпочитают, чтобы их называли правыми или совсем уж по-домашнему правящими.
Либералы – это те, которые обычно ищут компромисса. И что характерно, в разные времена они занимают разные позиции. В прогрессивные времена, когда голову поднимали левые (вспомним «перестройку»), либералы льнули к ним. Теперь, во времена реакции, когда силу набирают правые, они льнут к правым и создают на почве такого симбиоза гремучую смесь, образуя либерал-националистическую фашистскую идеологию.
Фашизм после многолетних поисков, в какую форму ему вырядиться, похоже, нашел для себя удобную личину в виде неолиберализма. Мы этого не хотим сегодня ни понимать, ни замечать. Тогда как поднимающийся на фашистских дрожжах неолиберализм все откровеннее опирается на человеконенавистнические постулаты. Главный из них и основной сводится к простой и вроде бы даже не политической формуле: при минимальных и постоянно снижаемых затратах на рабочую силу получать максимально высокую чистую прибыль. Что мы, кстати, и наблюдаем сегодня в мировой и особенно в нашей местной экономике.
Премьер наш Домбровскис – ярый неолиберал, чего совсем не скрывает. Он строит экономическое чудо, которому рукоплещет западный мир, и которое своим гусеницами давит у нас все живое.
Практически за такую экономическую модель выступают у нас все правящие партии. В Сейме они до роспуска вели себя тише воды и ниже травы, лишь бы им не мешали хорошо жить и стричь капусту. И еще что характерно, им важно угодить Западу, так как шикуют они в принципе на западные деньги. А так называемые русские партии они в свою епархию пускать не хотят по простой причине. Всем хорошо известно, что русский человек органически и последовательно не приемлет фашизм и готов противостоять ему в любых его проявлениях. Дай ему, русскому человеку, как Архимеду, точку опоры, и он перевернет мир. Правящая коалиция может стать для него такой точкой.
G. G. 2012-2017