«РУССКИЙ ХЛЕБ» САМОЛЕТОМ ИЗ РИГИ
Шаляпин любил Ригу. Здесь его посещали мысли о том, что при желании все можно переменить и зажить совершенно другой жизнью. Такая идея будоражила его воображение и в 1934 году, когда рижане имели возможность лицезреть у себя великого певца последний раз. По иронии судьбы в те дни Шаляпин всем говорил, что намерен купить дом где-нибудь у моря и обосноваться в Прибалтике навсегда.
Впервые в Риге
Известно, что с гастролями Шаляпин приезжал в Ригу шесть раз, но на самом деле бывал здесь и раньше. Во время своего последнего приезда он разговорился с репортерами как никогда откровенно. «Тридцать шесть лет меня тянет сюда, в этот старинный город,— признался он одному из них.— Как переезжаю германскую границу, так всегда у меня появляется хорошее настроение. Сколько воспоминаний юности у меня связано с Ригой!»
Говоря о юности, Шаляпин имел ввиду, как он впервые приехал в Латвию двадцатипятилетним молодым человеком и целое лето прожил на чьей-то даче в Дзинтари, называвшимся тогда Эдинбургом. Было это в 1898 году.
Гастрольные визиты начались много позже. Впервые он пел в Риге 1 сентября 1910 года в зале Ремесленного общества. Исполнял романсы Аренского, Шуберта, Шумана. Как небывалое событие для рижской публики оценила этот концерт местная русская газета «Рижский вестник».
Не обошла молчанием гастроли Шаляпина и латышская пресса. Еще до его приезда, 27 августа «Дзимтенес Вестнесис» сообщала, что ожидаемое появление великого певца в Риге вызвало в городе накануне продажи билетов «целую революцию». После концерта газета «Латвия» отмечала, что публика не отпускала Шаляпина со сцены до полуночи и воодушевленный таким приемом, «он спел сверх программы десять-двенадцать номеров».
Следующий раз Шаляпин приехал в Ригу только в 1921 году. Эти гастроли, длившиеся несколько дней, он даже описал в своих воспоминаниях «Маска и душа».
С каждым новым визитом его любовь к Риге крепла. Шаляпин не раз публично признавался в этом. Говорил: «Ни в каких Метрополитенах и Гранд-Опера я не получал такого удовольствия, как в Риге. Здесь я чувствую подлинный священный трепет искусства». И еще: «Во всем мире нашел я три театра. В Болгарии, Каунасе и Риге. В них бьется сердце, есть горение, священный огонь».
Что касается его намерений купить усадьбу, судьба распорядилась иначе, и, быть может, не худшим образом. Поселись певец в Прибалтике, не исключено, что его постигла бы такая же участь, как другого выдающегося мастера сцены и его хорошего знакомого Михаила Чехова. В том же 34-ом году, когда Шаляпин размечтался о покупке дома у моря, из такого же дома на юрмальском берегу (сейчас это роскошная вилла в Вайвари, напротив Центра реабилитации), где Михаил Чехов проходил курс лечения, его, совсем еще больного, власти принудили в 24 часа покинуть пределы Латвии.
Из Риги – в эмиграцию
Однако, по меньшей мере один раз Рига все-таки сыграла и в жизни Шаляпина переломную роль. Это произошло во время гастролей в 1921 году – факт, почему-то биографами Шаляпина незамеченный.
«Была хорошая августовская погода,» — вспоминает Шаляпин тот день в книге «Маска и душа». И рассказывает, как толпа плотно окружила вагон, в котором он приехал, потому что одновременно с ним в Ригу прибыл советский посол Литвинов. Фотографы спешили запечатлеть для истории и Литвинова с его секретарем Флоринским, и Шаляпина. Тогда еще советский певец вызывал у встречающей публики гораздо больше любопытства, чем государственное лицо. И Шаляпину это необычайно льстило. Но радоваться пришлось недолго. Расположившись «в какой-то очень скромной гостинице, в маленьком номерочке, потому что не было денег», он отправился в банк «поменять свои кровные». Каково же было разочарование, когда клерк, гнусно улыбаясь, сообщил ему: «Извините, этих денег не принимаем…»
Для Шаляпина, любившего деньги больше всего на свете, слова кассира прозвучали, как гром среди ясного неба.
«Иду с опущенной головой назад в гостиницу. Что делать?.. И вдруг меня окликает тенор из Мариинского театра Виттинг, оказавшийся латышом. Жмет мне руки. Рад. Чего это я такой грустный? Да вот, говорю, в гостинице остановился, а платить нечем. «Концерт!» — восклицает мой приятель.- Сейчас же, немедленно!»
Дальше все случилось, как в сказке. На Шаляпина обрушился успех, деньги и самые неожиданные приглашения выступать в Европе, Америке, Китае, Австралии и даже в Японии. Вот тогда Шаляпин и понял, какие возможности ему сулит жизнь на Западе. Решение он принял быстро. Уже через год Шаляпин эмигрировал. Рижские гастроли, по его собственному признанию, сыграли в этом самую непосредственную роль.
Хлеб для Шаляпина
Поселившись в Париже, Шаляпин долго на месте не засиживался. Гастрольная жизнь была насыщенной. Что уехал из России, он не жалел. Но ностальгические чувства его посещали часто. Одно время даже выписывал «русский хлеб», который ему доставляли самолетом из Риги. Потом перестал. Говорил: «Люблю, очень люблю, но пока дойдет, зачерствеет. Я бы ел, да жена не дает, выбрасывает».
Настоящим ржаным хлебом и русской кухней он теперь наслаждался, приезжая в Ригу. Останавливаться предпочитал в «Метрополе». Хвастался, что восхищенная публика однажды,- а, может, и не однажды,- несла его из театра до гостиницы на руках. После спектаклей часто закатывался с друзьями в ресторан Шварца, что от театра Оперы наискосок через улицу, или ехал с компанией в известный тогда трактир «Волга» на Тургеневской. Там Шаляпин заказывал любимые щи, солянку, русские блины.
Рига тогда уже считалась театральным городом, хотя Опера была здесь не бог весть какая. Публика обычно осаждала театр, когда приезжали певцы с мировым именем. Послушать Шаляпина съезжались меломаны даже из других городов и, когда билетов было не достать, ловили у служебного входа Шаляпина. Он, по мере возможности, помогал.
Был еще один секрет, почему Шаляпин любил гастролировать в Риге. Администрация театра знала его слабость – карты. Он часто проигрывал и тогда на спектакль заявлялся в плохом расположении духа. Чтобы это не сказывалось на выступлениях, Шаляпину выделялись специальные «проигрышные» деньги. Это льстило его самолюбию. И вообще рижская атмосфера была ему полезна. Вдохновляло, что на перроне его каждый раз встречала толпа поклонников и официальные депутации. Нравилось ходить по рижским театрам. Михаил Чехов вспоминал, как Шаляпин пришел к нему на спектакль «Ревизор»: «Шаляпин в антракте приходил ко мне за кулисы, а по окончании спектакля мы ужинали с ним в одном из так хорошо знакомых мне ресторанов. Он хвалил мою игру, рассказывал кое-что о себе самом и, как он часто делает это, имитировал плохих оперных певцов, заставляя меня хохотать до слез».
Тесные связи Шаляпин поддерживал и со многими латышскими певцами. А в 1928 году даже вывез их с спектаклем «Борис Годунов» в Берлин. Это произвело там полный фурор. Рижская русская газета «Сегодня Вечером» писала: «Приезд латвийских артистов и хора явился серьезной конкуренцией долголетней работе дипломатов. То, что сделал этот визит для пропаганды Латвии и имени этого молодого государства, бесценно. О Риге и Латвии сразу заговорили в германской столице». Конечно, дело было прежде всего в том, что партию Годунова в спектакле исполнял сам Шаляпин.
День русской культуры
Через год после берлинского успеха Рига устроила Шаляпину особенно горячий прием. В 1930 году русская община в Риге праздновала свой день культуры, когда приехал Шаляпин. Встречу на вокзале описывает самая большая тогда русская газета в Латвии «Сегодня»: «При появлении Ф. И. Шаляпина раздается «ура!» и в воздухе мелькают мужские шляпы и дамские платочки. Фотографы, взобравшиеся на заборы и крыши вагонов, усиленно щелкают затворами. Шаляпин делает знак, что хочет говорить. Постепенно все смолкают. Звучный голос Шаляпина разносится по перрону.
- Я был рад и счастлив,- говорит он,- что снова еду в Ригу…
Репортеры буквально преследовали певца. Почти каждая газета сочла нужным осветить его приезд. А уж прощальную речь Шаляпина напечатали вообще все. «Ригу я люблю уже издавна. Я встретил в Опере много любви к искусству и желания работать. Я буду очень рад, если узнаю, что кое-чему научил своих друзей и помог им в поисках правильного театрального пути.»
Тогдашний дирижер Национальной Оперы Теодор Рейтер подтверждает его слова: «Индивидуальность Шаляпина так велика, что все беспрекословно ему подчиняются. Он стремится всех поднять до возможно более высокой степени совершенства».
Последние штрихи
Одним из ближайших друзей Шаляпина в Риге был известный театральный критик Петр Пильский. Гастролями 1931 года поклонники певца должны были быть обязаны юбилею Пильского. Несмотря на большую разницу в возрасте,- Пильский ему в сыновья годился,- Шаляпин счел нужным почтить его своим вниманием. И «Русалка» в тот приезд, в которой он спел партию Мельника, была, можно сказать, подарком Пильскому.
Петя Пильский, как называл его Шаляпин, и Эйжен Виттинг, с которыми у Шаляпина были теплые отношения еще в Мариинке, составляли костяк его окружения в Риге. У Виттинга дома Шаляпин укрывался от газетчиков и настырных поклонников, от которых часто не было отбоя. В последний свой приезд он тоже проводил все свободное время с ними. Покупать или не покупать дом – этот вопрос решался сообща. Ничто не говорило о том, что реализовать проект не удастся и увидеться им больше не придется.
Наоборот когда в шаляпинскую уборную пришел корреспондент журнала «Для Вас» и задал вопрос не утка ли это, что Шаляпин на сей раз приехал, чтобы купить дом, тот перемигнулся с Пильским: «Это правда,- подтвердил Шаляпин.- И не только правда, а самая моя настоящая давнишняя мечта. Обзаведусь хозяйством и стану настоящим помещиком. Буду в каламянковом пиджаке ходить и рыбу удить. Самое мое любимое занятие»…
Не сбылось. Спустя три года великого певца не стало. В рижском Петровском храме, в резекненских и даугавпилских церквах по случаю его смерти состоялись публичные панихиды. После этого голос Шаляпина звучал у нас только в граммофонной записи.
G. G. 2012-2017