КНИЖНАЯ КАТАВАСИЯ
Психофизика книжного бизнеса
Где и как покупаем
Мне так и не удалось выяснить, сколько магазинов в Риге торгуют русской книгой. Но если учесть, что в Париже книжных примерно три тысячи, а в Москве — около трехсот, и продолжить эту арифметическую регрессию, то в Риге магазинов, где можно купить русские книги, штук тридцать наберется точно.
Тем более, что одна только наша торговая сеть «Полярис» располагает девятью магазинами и торговыми точками. Кстати, из-за этих точек, вероятно, и нельзя установить точное число магазинов, потому что не ясно, что считать точкой, а что филиалом. Впрочем, важно не это.
Речь о том, достаточно ли такого количества для Риги или нет? Наверное, все же недостаточно. У нас целые районы города обескнижены. Например, негде купить книгу в Межапарке. Оголены прежде традиционно «книжные» улицы в центре города – Тербатас, Бривибас, Валдемара… На Валдемара единственный магазин издательства «Зинатне» совершенно обходится без русских книг. Ограничен выбор русской книги даже в таких больших магазинах как «Яня Розес граматница» и «Валтерс ун Рапа».
С другой стороны, наблюдается интересная вещь. В некоторых магазинах русские книги часто представлены в одном-двух экземплярах, но тем не менее лежат не востребованные по полгода и дольше. Причем не какие-нибудь третьеразрядные, а из золотого фонда литературы. Те, что двадцать лет назад были бы мигом раскуплены в любом количестве. Это романы Хемингуэя, Ремарка, Апдайка, Эко, Гессе, Моэма… Я уж не говорю о серийных изданиях русского и зарубежного классического романа. Или о книгах Набокова, Нагибина, Гранина, Трифонова – великолепных русских стилистов и рассказчиков. Все это подолгу лежит без движения. То же самое можно сказать о великолепной юношеской и приключенческой литературе.
Почему покупаем «не то»
Причины тому три. Самая ужасная – перевелась читающая молодежь. Раньше книги часто покупались старшими в расчете на подрастающее поколение. Сегодня тинейджеры читают мало и неохотно.
Вторая причина – конечно же, дороговизна. Цены не соответствуют товару и его предназначению. Часто они вообще устанавливаются с потолка, исходя не из себестоимости книг, а из расходов и потребностей торговцев. Невозможность купить нужную книгу только потому, что она не по карману, вымывает из контингента покупателей знатоков и ценителей литературы. Интеллигентный, образованный читатель обходится библиотеками.
И как следствие – причина третья. Покупатель сегодня пошел не знающий. Он не знаком с хорошей литературой. Он падок на раскрученных, модных авторов, а продавцы и рады стараться – впаривают ему не апробированные скороспелки типа книг Сорокина, Пелевина, Робски и огромного количества женских романов. Тем более, что именно эти авторы стоят дороже всего. И отсюда же еще одна беда – такие книги не задерживаются на полках домашних библиотек. Потому что никакой эстетической или познавательной и уж тем более воспитательной ценности они не представляют. Покупатель, принеся их домой и пролистав, понимает это и совершенно ими не дорожит. Перечитывать там нечего, а давать подрастающим чадам незачем. Вот и результат – книги он вроде покупает, а домашняя библиотека из них не складывается.
Ох уж эти коварные проценты
Что, если переломить ситуацию? Скажем, вместо и без того раскрученных авторов почаще предлагать покупателям переиздания хорошей литературы. Кстати, такие книги и дешевле, их и покупать будут больше.
Иначе ведь что получается? Посетителей в магазинах стало больше, а покупаемость сокращается. В январе она упала на 15%, в феврале еще чуть ли ни на 30%. Кстати, никто не говорит, касается ли это всех книг, русских и – латышских? И так ли уж напрямую связано с мировым кризисом? Из-за кризиса в России и Европе закрываются мелкие издательства – это понятно. А вот что книг меньше покупать стали – в этом, может, торговцы сами виноваты, не умеют торговать? Это верно, конечно, что меньше становится новых книг. Но причина тут сложней. Если и есть здесь связь с кризисом, то скорей обратная.
Издательства, действительно, лопаются, но не потому только, что падает покупаемость. Скорей наоборот: спрос на книги остался прежним и, может, даже возрос, а вот покупать стало нечего. Из-за того, что сокращается издание новых книг. А произошло это в свою очередь потому, что авторам в последние годы стало невыгодно писать и издаваться.
Ведь совсем не случайно русские модные авторы – тот же Пелевин, Сорокин, Быков, Петрушевская, Толстая, Пелепин и другие — в последние годы пишут мало. В основном они переиздают старое или составляют сборники из разной оставшейся в архиве литературной мелочи. Писать новое невыгодно, т. к. все ниже падают гонорары. Литературный труд становится малоприбыльным делом.
Так что торговцам волей не волей придется переориентировать спрос с современной беллетристики на переиздания хорошей, апробированной временем литературы. И чем скоре это поймут наши рижские книготорговцы, тем меньше убытков им принесет надвигающийся кризис.
Бизнес латышский и бизнес русский
Почему, между прочим, в последние два-три десятилетия так бурно развивалась латышская книготорговля?
Ответ простой. Совсем не потому, что латышские авторы будто бы вдруг стали больше и интересней писать. Наоборот, качество современной латышской литературы за последние два десятилетия снизилось, точно также, как и современной русской. А латышские книжные магазины за годы перестройки и независимости расцвели только потому, что на латышском языке стало во много раз больше издаваться всего самого лучшего, что создано в мировой литературе.
На прилавки в латышском переводе сейчас впервые выбрасывается большое количество иностранных писателей, с книгами которых русский покупатель познакомился намного раньше, еще в 60-70-е годы. В одном потоке с ними хорошо идет на латышском языке и современная западная литература, даже неперворазрядная.
С русским книжным бизнесом тут произошла совсем другая история. Открытием для русского покупателя стали не те книги, которые сегодня издаются уже в третий и даже четвертый или пятый раз, а все, что раньше на русский по разным причинам не переводилось. Но тут случился облом. Оказалось, что это – в основном литература второсортная и даже третьесортная. Поэтому, когда ее теперь выбросили на прилавок, покупатель на нее не клюнул. Из-за чего издателям и пришлось перейти к политике малотиражных изданий. А это в свою очередь повлияло на все книжное дело в целом. И на то, что книги сегодня слишком дороги, и что не так велик, как в прежние времена, на них спрос. И низкие гонорары – тоже отсюда.
Вся надежда теперь, как это ни странно, на кризис. Может, он все расставит по местам. Заставит издателей и книготорговцев снизить цены. Соответственно придется увеличить тиражи. От этого и спрос на книги может стать выше, и авторские гонорары увеличатся. Ведь ни для кого не секрет, что в советские времена при стотысячных и выше тиражах, несмотря на очень низкие цены, книжное дело давало государству прибыль. Надо, конечно, и интерес к чтению раскрутить, чтобы покупали больше.
Иначе ситуация с книжным бизнесом только ухудшится. Настолько, что того и гляди, даже само понятие «современная литература» перестанет существовать. Что совсем не исключено, если никто из нынешних авторов не захочет практически даром писать книжки.
G. G. 2012-2017