КОНСЕНСУС ИЛИ ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА?
К дискуссии в журнале «Балтийский мир»
Для начала попробуем все-таки расставить точки над i. Нам пытаются преподнести митинг на Болотной площади в Москве против президентства В. Путина и референдум за изменение статуса русского языка в Латвии как два примера общественного подъема в России и в Латвии.
Общественный подъем – дело обычно прогрессивное. Как-никак он служит развитию общественной мысли и даже развитию государства. Мне хотелось бы в связи с этим, чтобы каждый член Экспертного клуба задался вопросом и сам себе на него ответил: можно ли считать митинг на Болотной примером «общественного подъема» и вообще явлением прогрессивным, если митинговавший там народ, в сущности, ратовал ни за что иное, как за деградацию, «ельцинизацию» российской власти и, следовательно, за дальнейшее расчленение государства?
Но это только одна сторона дела и касается больше России. Поговорим о себе. Что же мы имеем? Мы имеем, как обычно в Латвии, несуразную ситуацию. Алексей Евдокимов (к сожалению, как многие среди нас) позиционирует себя против Путинского президентства, т. е. сторонником Болотной, и одновременно на референдуме голосует за русский язык. При этом, если я правильно понял, ни на минуту не допуская мысли, что референдум можно выиграть? Получается, что он, с одной стороны, как бы хочет «социальных перемен», а с другой, все же отдает предпочтение консенсусу?
Тут я хотел бы, во-первых, заметить, что нам пора бы уже научиться понимать простую вещь: выступая в поддержку организаторов и участников митинга на Болотной, мы реально поддерживаем наше «Единство» и, значит, правящую в Латвии элиту. Потому что и те, и эти – неолибералы.
И, во-вторых: что значит стремиться к консенсусу? С кем? Наконец, что такое порочный консенсус?
Начнем с того, почему он все-таки порочный? Не потому ли, что консенсус, особенно в рассматриваемом здесь случае – это латентная форма застоя?
Консенсус не ради соглашения, а во избежание как у нас «нового витка конфликта» — это легитимная форма застоя, когда худой мир лучше войны. Он проявляется в бесконечных кризисах, в нашем случае — экономических и политических.
Впрочем, тут все зависит еще и от другого: чего мы ждем от будущего? Бесконечного прозябания в провинции у моря?.. Лично я жду перемен и думаю, что в ближайшие десять-пятнадцать лет они произойдут – коренным и фундаментальным образом. Глупо жить, набив карманы миллионами, и, как наши правящие, полагать, что существующие сегодня общественно-политическая формация и государственный строй будут оставаться неизменными. Перемены уже начались. Мы их просто не умеем видеть, различать и тем более говорить о них. А все потому, что панически боимся конфронтации и тем более конфликтов. Мечтаем пусть о порочном, но консенсусе. Тогда как конфронтация – это нормальное состояние политической жизни любой развитой страны, любого государства. Это противостояние политических принципов, соперничество политических взглядов и мировоззрений. Еще это называется смертельно пугающим наших политиков словосочетанием – политическая борьба.
Да и потом не пора ли, наконец, перестать мириться с порочностью и начать относиться к пороку как чему-то противоестественному, нежелательному, как к злу, в конце концов?
Не слишком ли высокую цену нам приходится платить за свои пороки? Согласиться на «порочный консенсус» с правящими, значило бы ни что иное, как обречь всех, кем они правят, на застойное существование. Тем более если учесть, что правящие воспримут это вовсе не как консенсус, а как полную капитуляцию перед предложенными ими условиями. И для правящих это будет в порядке вещей. Во-первых, потому, что, если речь идет о русской части населения, то они смотрят на русских (и уже не скрывают этого), как немцы на турок. Во-вторых, русских здесь считают обычным нацменьшинством. А, в-третьих, правящие обнаглели уже настолько, что относятся к культуре населяющих Латвию русских, как к отсталой, недостаточно развитой и значительно уступающей культуре титульной нации. И поэтому должной подвергнуться ассимиляции. Вначале на уровне детсадов, потом школы и т. д. И такая ассимиляция незаметно уже идет полным ходом.
Что я имею в виду? Культурную регрессию на всех уровнях. Отступление, потерю самости – самосознания, самолюбия, самоуважения. Вот пример. Когда главный режиссер Нового Рижского театра А. Херманис сказал перед референдумом что-то неуважительное о русских, все удивились, как же так? Ведь он все время ставит русские пьесы и спектакли о русских… Да, верно, ставит. Но русский зритель, который ходит в НРТ, уже в такой степени «ассимилирован», а по сути, деморализован, что перестал замечать сущую мелочь. Как театральный критик, я это хорошо вижу: во всех спектаклях, абсолютно во всех, касающихся как русских людей, так и своего советского прошлого, этот театр насмехается над всем русским.
Вот к чему ведет «порочный консенсус» и чего многие просто не видят — не понимают или не хотят замечать.
Ну и, наконец, самое главное: консенсус с неолибералами – он не порочен, а просто напросто губителен. О том, что наша правящая элита перешла на рельсы неолиберализма, спикер Сейма совершенно открыто объявила, когда публично, перед журналистами давала пояснения, почему партию Центр согласия не пускают в правительство. Потому что не та идеология. «Единство» твердо стоит на позициях неолиберализма и уже не скрывает этого. Между тем это рисковая позиция. Весьма и весьма репродуктивная. Потому что когда неолибералы в открытую якшаются с националистами, рождается новый, современный нацизм. А там, где неолиберализм идет в обнимку с русофобией и антисемитизмом, расцветает обыкновенный фашизм.
И тут проявляется интересная вещь. Мы каждый год 16 марта возмущаемся маршами престарелых латышских легионеров. Считается, что это олицетворяет фашизм. Наверное, так оно и есть. Но на самом деле по-настоящему страшны и опасны не дряхлые бывшие эсесовцы, а скрывающиеся за их спинам наши неолибералы. Они уже открыто забавляются не только национализмом, но и не брезгают русофобией и антисемитизмом.
Так кому же нужен консенсус с ними?
G. G. 2012-2017