ПОЧЕМУ СТИХИ НЕ ЖГУТ СЕРДЦА?
Когда я был студентом, в 60-х гг. рижские молодые поэты устраивали на филологическом факультете ЛУ шумные читки стихов. Народу собиралось уйма. Поэты читали свои сочинения, студенты их обсуждали, после чего свой вердикт выносили преподаватели филфака. В 70—80 гг. нечто похожее происходило в Союзе писателей на семинарах молодых авторов.
28 мая, т. е. неделю назад, такая встреча с поэтами состоялось в самой большой аудитории Международной Балтийской академии. Можно сказать – в сосредоточии русского студенчества Латвии. Собралось человек тридцать-тридцать пять пишущих стихи. Не только из Латвии, приехали русские поэты из Эстонии, из Литвы. И… не пришло ни одного студента. Да и всего-то народу вместе с поэтами не набралось и полсотни.
Марафон чтецов, к которым присоединилась еще и группа рижских бардов, длился четыре часа. Только смотреть на них было грустно, получалось, что выступали они сами для себя.
Ну ладно городская публика — известно, что литературой теперь интересуются не многие. Но студенты!.. Не могу поверить, что среди них сегодня нет пишущих стихи. Социологи утверждают, что процент молодежи, выражающей свои мысли и чувства рифмованным текстом, практически из поколения в поколение не меняется. Почему никто из них не пришел на встречу поэтов?
Сообщения были и в СМИ, и в Интернете. Выходит, что те поэты, которые были заявлены, молодежь не интересуют? Вечер организовывали и вели члены литобъединения «Метафора». Кто не знает, «Метафора» — это группа поэтов, объединившаяся на базе рижского филиала Союза российских писателей. В Риге существуют еще поэты из «Русла» (рижский филиал Союза писателей России), объединение «Орбита» и группа поэтов, пишущих для детей.
Вообще, конечно, ситуация с поэзией сейчас странная как в России, так и в Латвии. Поэтов сегодня в пространстве русской литературы что комаров — никогда еще их не было так много. Тем не менее, в России вектор литературного процесса по-прежнему определяет проза. А вот у нас все иначе. В Латвии и русской литературы как бы не существует,— во всяком случае, как цельного явления культуры,— только потому, что никак не удается объединить вместе тех, кто пишет прозу. По сути, у нас имеются лишь отдельные авторы. Свои книги они издают, как правило, в России, т. к. здесь нет литературной инфраструктуры. А поэты – точно так же, как получилось на встрече в МБА,- существуют только друг для друга, в специфическом замкнутом кругу. Читают сами для себя стихи и радуются друг другу, как дети. Мне они напоминают модных лет тридцать назад хиппи. Только это – хиппи поэтические.
Потому и на встрече в МБА не было публики, пришли только поэты. Кто-то из участниц, не помню уже по какому поводу, так и сказала: «Здесь собрались одни поэты, вы все меня поймете». То есть, изначально никто на широкую публику и не рассчитывал. Почему, я думаю, понятно. Потому что стихи сегодня пишутся вовсе не для того, чтобы зажигать сердца, вдохновлять и звать куда-то за собой сопричастных тебе людей, а ради чего-то совсем другого.
На следующий день после встречи намечался круглый стол поэтов. Судя по заявленной программе, речь должна была идти о балтийском поэтическом сайте, об издании своей антологии, о связях между поэтическим объединениями.
У меня, между тем, возникли несколько иные вопросы. Хотелось узнать, считают ли наши поэты себя частью литературы, существующей все-таки для читателей, а не для писателей? Верней, важно ли для них осознавать себя ее составной частью? И если да, какое, по их мнению, место занимает теперь поэзия в литературе? Какую роль она играет и в чем сегодня состоит ее предназначение?
Я собирался озвучить эти вопросы за круглым столом и послушать, что скажут поэты. Похоже, никто из них над этим давно не задумывался. И кстати, спросить, различают ли они стихи на хорошие и плохие, потому как мне лично показалось, что они с одинаковым восторгом воспринимали и те, и другие. Но, к моему большому сожалению, круглый стол так и не состоялся. Вопросы остались без ответа.
G. G. 2012-2017