Литература

ПОЖЕЛТЕВШИЙ ЧЕХОВ
Чехов давно стал достоянием не только западного театра и кино, но и западной литературы. Сегодня нет другого русского писателя, которого так охотно ставили бы во всех известных зарубежных театрах и снимали в кино. И книги о нем выходят теперь на Западе тоже чаще, чем в родной России.
Одна из них недавно переведена на русский язык. Отечественных чеховедов она повергла в шок, хотя ничего такого очень уж неожиданного в ней нет. И вообще пора бы уже привыкнуть, что на Западе подход к культуре несколько иной, чем у нас, читающих и пишущих по-русски.
Английский славист Дональд Рейфилд, можно сказать, на Чехове собаку съел. Правда, как его учили в университете, он делает упор не на творчестве великого писателя, а на частностях биографии.
Книга Рейфилда «Жизнь Антона Чехова», как положено, стоит на трех китах – на рассказах Чехова, на его пьесах и поездке на Сахалин. Но интересны они ему не с точки зрения литературы, а только лишь как калейдоскоп фактов и свидетельств, дающий возможность проникнуть в мир интимных чувств писателя. И даже не писателя. Рейфилд настойчиво дает понять, что Чехов занимает его не столько как натура творческая, а просто как человек. Используя еще и письма Чехова, Рейфилд взламывает его личный мир. Чехов в исподнем — так можно назвать эту книгу.
С другой стороны, чего винить английского слависта! Мы сами не лыком шиты. В год юбилея Чехова буквально все писавшие о нем словно сорвались с цепи. О юбиляре такие небылицы можно было прочесть, что, во-первых, не знаешь, верить во все это или не верить. А во-вторых, можно только подивиться, откуда в нас столько желания любую выдающуюся личность непременно принизить и опорочить.
Рейфилд, по сравнению с соотечественниками Чехова, занимается, пожалуй, мелочевкой. Его интересует социальный статус родных и близких писателя, кто и чем болел, и отчего умер. Ну, там еще немного чеховские женщины и всякие альковные детали. Плюс финансовые проблемы, долги. Чеховская семья в общем-то бедствовала и это, по мнению Рейфилда, очень многое определяло в его биографии. Короче, Рейфилд, вообразив себя литературным сыскарем, старается всего навсего показать, что Чехов, далеко не тот блестящий литератор, за кого мы его сто лет принимали. Жил как все российские мещане и даже хуже.
Наши душеведы идут гораздо дальше. Им надо обязательно утопить писателя в грязи. Такое впечатление, что кому-то очень хочется внушить современной молодежи, мало о Чехове знающей, что он был не просто как все, а намного хуже — мелочный и грязный тип, похотливый и неразборчивый в отношениях с женщинами.
Чтобы сокрушить чеховскую глыбу ума, таланта и достоинства, о нем печатались самые невероятные сплетни… Смешно, но даже до знаменитого ружья добрались, о котором он говорил, что, если в пьесе висит на стене ружье, оно непременно должно выстрелить. В одной статье я прочел, что у самого Чехова эти ружья часто не стреляли, а сказано это было им для красивого словца.
Прежний облик Чехова сегодня вывернут наизнанку. Ну и главное, конечно, во главу угла поставлено его отношение к сексу. Оказывается, это был тот еще самец. А в одном рижском еженедельнике Чехов вообще представлен как сексуальный гигант, у которого была привычка крутить романы с двумя-тремя женщинами одновременно. Какой ненасытный, однако! Через его руки прошло «около тридцати женщин»! Когда он успевал свои рассказы сочинять, вообще не ясно. Времени на них ему всегда не хватало. Наверное, потому они такие короткие. И ни одного романа не написал.
Ну и, наконец, в довершение всего кто-то обнаружил, что у одной из этих тридцати любовниц родилась от него девочка. Ее звали Татьяна, она тоже стала, как отец, врачом и похоронена в Париже.
Прямо не Чехов получается, а чуть ли ни второй Маяковский, вся жизнь которого по новейшим свидетельствам была сплошным любовным мытарством, а созданные им стихи – случайностью.
В остальном фантазия новых чеховедов оригинальностью не блещет. В основном выпячивается всякая чепуха, которой раньше биографы просто не придавали значения. Например, что у него была тяга к путешествиям, что он преклонялся перед Пржевальским и в Таганроге у него везде на стенах висели географические карты. А ездить он предпочитал по железной дороге. Как будто, кроме поезда, у него был тогда большой выбор.
Кто-то правильно заметил: сам Чехов нам сюрпризов не преподносит. Сюрпризы преподносят его новые исследователи. Некоторые из них теперь стали называть Чехова – первым абсурдистом в мировой литературе. Это тоже подается как сенсация, хотя об этом – правда, в других словах — писалось и раньше. Кто-то начинает доказывать, что это миф, будто Чехов был человеком покладистым и мягким. Дескать, его путешествие на Сахалин показало, что он — человек твердый, целеустремленный и даже жесткий…
Книга Рейфилда всему этому станет неплохим дополнением. Впрочем, не у каждого хватит терпения осилить эту томину в семьсот страниц.
Чтобы читатель имел четкое представление, стоит ли ее читать, приведу слова о ней и ее авторе литературоведа Игоря Сухих: «Дональд Рейфилд очень известный чеховед, чеховед-провокатор, он пропахал многие архивы. Его книга с энтузиазмом читается широкой аудиторией и с не меньшим энтузиазмом и скептицизмом обсуждается большинством критиков. Я смотрю на его труд глазами простого читателя и вижу биографию эротомана, биографию человека больного чахоткой, измученного своей многочисленной семьей, которую он тащил на плечах и не решался бросить. Рейфилд говорит: я хотел показать вам, дорогие читатели, не русского святого интеллигента, а обычного человека».
Если вам это не интересно, откройте лучше любой сборник рассказов Чехова. Удовольствия от них вы получите больше.
G. G. 2012-2017