Литература

ГИБЕЛЬ ПОМПЕИ
или
ТЩЕТА РУССКОЙ ДУШИ
Погибшей от извержения Везувия Помпеей хочется назвать колонию русских беженцев, которые по воле судьбы оказались в начале 20-х годов в китайском Шанхае. Им не удалось спастись от революции. Все они сгинули. Живущая в США писательница Елена Барякина много лет изучала архивные документы, письма, рукописные воспоминания русских эмигрантов и издала о них роман «Белый Шанхай».
Белым она его называет не только из-за русских беженцев. Здесь же жили и выходцы (белокожие) из Европы и Америки. Русские в этой колонии оказались лишь временным, случайным довеском. И относились к ним все соответственно.
У романа Барякиной незавидная судьба. Несколько российских критиков преднамеренно создали ему нехорошую славу. «Белый Шанхай» они считают неудачным образчиком коммерческой литературы.
Роман Елены Барякиной, конечно, не мейнстрим, но столь резкого мнения совсем не заслуживает. Впрочем, все становится понятным, если вспомнить, что российская критика сегодня четко делится на профессиональную, читателю малодоступную, и вездесущую либерал-демократическую. Она-то и мозолит сегодня всем глаза и мажет дегтем каждого, кто пренебрегает либеральными ценностями. Наткнувшись у Барякиной на пассаж: «…мировая война и европейские революции были прямым следствием гнилого либерализма. Слова «порядок», «дисциплина» и «долг» уже ничего не значили…» — эти критики тут же стали разносить роман в пух и прах. Все писательские потуги автора они сравняли с землей. Как водится в таких случаях, перво-наперво объявили героев «Белого Шанхая» ходульными, не наделенными характерами, ну и, конечно, очень рассердились из-за того, что в книге «про Китай» нет художественных описаний Китая.
Только дело-то в том, что роман Барякиной не высоколобая литература, а увлекательно написанная историческая беллетристика. Автор не претендует на Букера и прочие литературные лавры. Барякина просто владеет слогом на достаточно хорошем уровне, чтобы позволить себе грамотно и динамично рассказать, что такое «белый Шанхай». Не всем же быть обязательно Пелевиными, Быковыми и Сорокиными, сочиняющими нетленку. Кому-то надо писать и просто интересные книги.
Да, возможно, ее роман из тех, в которые надо вчитываться, но зато потом от него не оторвешься. Скажу больше, это готовый сценарий для экзотического историко-приключенческого художественного фильма. И написан он по законам современного триллера с элементами литературного комикса. Действительно, не трудно заметить, что в «Белом Шанхае» нет обычных для «большой литературы» положительных героев. Все персонажи у Барякиной скорей антипатичны и совсем не вызывают симпатии. Зачем это, на мой взгляд, сделано, я потом скажу.
А пока еще два слова о том, за что ее упрекают. О ходульности героев. Все это глупости. Не надо забывать, что «Белый Шанхай» — типично женский роман. А что мы называем женским романом? Ведь не каждое же, написанное женской рукой произведение. В женском романе все строится вокруг интимных отношений между женщиной и мужчиной. И доминирует женская логика, женский взгляд на жизнь, когда все подчиняется чувствам. Поступки в нем важней характера, они определяют человека. Прямо как в жизни. Так что о «Белом Шанхае» можно смело сказать — это умная и по-женски глубокая книга. Барякина – автор мыслящий и все тонко понимающий, чего никак не скажешь о ее критиках. Они в последнее время привыкли к живописи грубой, выполненной крупными мазками. А тут живопись тонкая, мелкая, да еще половина смысла передается не открытым текстом, а через движение, через экшн.
Женщины вообще пишут иначе, чем мужчины. Для них и драйв в другом. Передать состояние человека им важнее, чем характер. В «Белом Шанхае», как обычно в хорошей беллетристике, характеры возникают из динамики действия, из поступков, а не через словесный портрет. Так что с этим у Барякиной как раз все в порядке. Кроме того, она великолепно рисует судьбы героев. Словно кистью китайские иероглифы. Все судьбы у Барякиной выстраиваются интересно, неожиданно и дерзко.
А теперь о главном, что меня лично в книге глубоко тронуло, даже потрясло. Упрекать писательницу, что в романе «мало Китая», как отметил один критик, между прочим, китаист, просто нелепо. Во-первых, Китая в романе ровно столько, чтобы почувствовать в какую переделку попали русские эмигранты. Во-вторых, речь в романе не о китайцах, а о судьбе русских людей. О русских беженцах, для которых попасть из одной революционной страны в другую, тоже оглашенную революционными идеями, было делом ужасным. Это все равно, что оказаться между молотом и наковальней. Где молот – их память о рухнувшем православном укладе жизни, а наковальня – полудикий быт китайцев. Да еще с примкнувшими к ним американскими и европейскими авантюристами.
Контуженная российской революцией душа тут и не выдержала. Раскололась как грецкий орех. И пошла вензеля писать, окончательно растеряв все свои прекрасные качества. Это только свободный, независимый русский человек величав и красив, а в низости он отвратителен. Тогда и появляются преступники, бомжи или наоборот воры-миллионщики. Вот почему не осталось в романе Барякиной ни одного положительного героя. Они все у нее с трагическим надломом, висящие над бездной. «Белый Шанхай» — роман тем и интересный, что показывает, во что превращается русский человек, когда к нему относятся как к изгою. Ситуация, между прочим, очень похожая на ту, что мы переживаем сегодня в Латвии.
Русский человек, когда в нем видят только животное, катастрофически теряет чувство собственного достоинства. Барякина тонко передала эту метаморфозу. Без денег, без положения и надежды на будущее русские в Шанхае готовы были передраться как пауки в банке. Все свои моральные качества они растеряли, и это вызвало волну презрения к ним. Так что не «про Китай» роман Барякиной «Белый Шанхай», а о том, почему там тогда так сильно невзлюбили русских эмигрантов. И в чем вообще, если не причины, то корни русофобии.
Не случайно в ее книге ни один русский герой не вызывает симпатии. Почему так получилось, сама Барякина вряд ли ответит. Но писательское дело не отвечать на вопросы, а задавать их. Во всяком случае, когда я читал «Белый шанхай», в голове стояло: это же наша жизнь в Латвии. И кололи глаза фразы, рассыпанные в тексте: «Нет нигде почета русскому человеку», «От них требовали забыть прошлое, затоптать в себе русское», «Что, если опять плюнут в лицо? Да ничего, утремся», «Русские готовы служить за низкое жалованье и даже его посулы»…
Эти фразы падают в душу, как камешки в колодец. Тут хочешь, не хочешь – задумаешься.
G. G. 2012-2017