Литература

ПОЧИТЫВАЯ МОЭМА
Сомерсет Моэм – классик мировой литературы первой трети прошлого века, но его только что вышедший роман «Лиза из Ламбета», первенец из его книг, читается так, словно он написан сегодня. Парадокс? Нисколько.
Причин тому две. Роман переведен современным сленгом, потому что на английском его герои изъясняются тоже на языке кокни, самом распространенном просторечии лондонских низов. Кроме того, «Лиза» написана точно так же, как пишутся нынешними начинающими романистами их первые бестселлеры. Бойко, но достаточно посредственно.
Зато кинематографично. Это готовый сценарий. Бери и снимай кинофильм. Дело в том, что начинал Моэм как автор пьес. Сочинял пьесы, рассылал их по театрам, но режиссерам они не нравились. Тогда начинающий писатель, не долго думая, стал переделывать свои драмы в романы. Вот почему все они написаны очень живым языком и блестящими диалогами, но всегда чуть-чуть затянуты. Сказывается их вторичность, то, что это переделки. Наверное, поэтому Моэм прославился больше как рассказчик, а не как романист. Рассказы у него просто блистательные.
Радость успеха Моэм узнал рано, в двадцать два года. Будучи еще студентом-медиком. В этом он напоминает нашего Василия Аксенова. Оба звезд с неба не хватали, но писать умели и имя себе заработали первыми же своими романами. Получив первый гонорар за книгу, оба навсегда распрощались с медициной, и не только сразу стали удачливыми прозаиками, но до сих пор считаются непревзойденными мэтрами литературы.
Если вы не читали Моэма, вы много потеряли. Впрочем, это лишь одна часть правды. Другая состоит в том, что Моэм, тоже так же, как Аксенов, писатель не на любой вкус. Он для тех, кто из чтения умеет извлекать удовольствие.
Моэм прав, когда говорит, что не написал ничего такого, что «произвело бы фурор». И все же он счастливый автор и превосходный прозаик, каждая его новая книга была обречена на успех. И сегодня мы знаем, что это был настоящий успех, т. к. Моэм по сей день считается удивительным стилистом и одним из интереснейших писателей за последние сто лет.
Если про стилиста тут ничего объяснять не надо – бери, читай и наслаждайся его языком и блестящей манерой рассказчика, то со вторым сложнее. Чем на самом деле интересна проза Моэма, так сразу не объяснишь. Это так же не просто, как объяснить феномен Чехова. Тем, что Моэм описывает английские нравы? Да, конечно, но ведь не только он писал о нравах. Его наблюдательностью? Так ведь наблюдательны все прозаики…
Мне нравится непосредственность и простота Моэма. Его аристократический демократизм. Другим – утонченность вкуса. Третьим его цинизм и саркастическая ирония. Еще кому-то – шпионские задатки (кстати, в 1917 году он в качестве агента английской разведки должен был не допустить выхода России из войны). И, конечно же, всех в Моэме привлекают его великосветские манеры и изящество ценителя живописи и музыки. Вместе взятое это, должно быть, и составляет то, за что весь мир по высшему ранжиру оценивает творчество английского писателя. Не случайно он был одним из немногих, кто сумел так поставить писательское дело, что оно приносило миллионные доходы. Его даже называли бизнесменом английской литературы.
Но прославился Моэм, разумеется, не этим, а тем, что умел потрафить как рядовому обывателю, так и рафинированному эстету. С искусством гроссмейстера, он самые невероятные сюжетные коллизии доводит до простого и логичного эндшпиля. И любую партию выигрывает блистательно. Красиво, энергично, элегантно. Часто – остроумно, и тогда читать его вдвойне интересно каждому, кто знает толк в шахматах и понимает, зачем существует литература. А существует она, между прочим, в первую очередь для того, чтобы нормализовать наше состояние души. Моэм это делать умел, как мало кто другой.
Интересно, что «Лиза из Ламбета» — роман глубоко трагический. Судьба восемнадцатилетней девушки печальна, но она просветляет. Это качество, в общем-то, вполне банальной любовной истории, написанной бойким пером начинающего писателя, сделало его первую книгу и его имя известными всей Англии.
В этом романе уже проявились основные достоинства Моэма-рассказчика. Например, современные авторы часто не умеют ловко въехать в текст и сразу увлечь читателя настолько, чтобы откладывать начатую книгу не захотелось. У Моэма это получается само собой. Он владеет даром заставить прочесть любой из своих текстов до конца. Если с кем-то это не случается, то скорей всего из-за проблем с навыками чтения.
У Моэма речь построена так плотно, что боишься слово пропустить, настолько все у него кажется важным. Поражает не только его язык – простой, легкий, точный, но и умение лепить характеры, рисовать портреты. Событийная сторона дела его интересует мало, он всегда стремится, как можно глубже понять и описать, скажем, специфику различия мужского и женского ума или что движет их чувствами и поступками. И если в «Лизе» это сделано еще робко, слабыми наметками, то, например, роман «Разрисованная вуаль» целиком строится на несоответствии мужского и женского восприятия жизненно важных вещей.
Моэм писал исторические биографии, путевые заметки или как теперь говорят травелоги, эссе и филологические очерки, но главной его страстью и достоянием были психологические романы и особенно рассказы. Он мастерски передает тончайшие переливы чувств, что, к сожалению, совершенно разучились делать современные авторы. Они обрушивают на читателя море секса, оглушают децибелами страстей, среди которых тонкие звуки не уловить. А Моэм именно их и воспроизводит, чем его проза читателя часто завораживает.
Им написаны двадцать романов и десятки рассказов. Мы же до последнего времени читали только его сборник рассказов «Дождь» и самый крупный, во многом биографический роман «Бремя страстей человеческих». Сейчас книги Моэма выходят одна за другой, но «Дождь», в котором собрано все лучшее, остается непревзойденной. Она как пришла к нам в середине 60-х годов, так до сих пор ярко сияет в когорте таких авторов прошлого века как Ремарк, Олдингтон, Хемингуэй – замечательных стилистов и виртуозов психологического рисунка. От писателей нового поколения и особенно наших современников Моэма отличает редкое сегодня качество. Он не только знал, что хочет сказать, но и старался сделать так, чтобы это воспринималось как настоящее искусство слова.
G. G. 2012-2017