Литература

ПРИЧЕМ ЗДЕСЬ НАБОКОВ?
За окном дождь и ветер. Некомфортно. А я сижу с книжкой в руках, улыбаюсь шуткам автора и посмеиваюсь над собой. Это ж надо, в коем-то веке засел за дамский роман. Читаю, а про себя думаю: написано бойко, но литература ли это? Даже для беллетристики книга больно уж стебанутая.
Название крутое – «Уборка в доме Набокова». Можно подумать бог весть что. Я Набокова уважаю и все, что о нем пишут, мне интересно. А тут попал: о любимом писателе почти ни звука. Ну как можно использовать для заглавия такое имя, рассказывая совсем о другом! Вконец оборзели «литераты».
И вообще, надо сказать, книжный мир дал сильный крен в сторону посредственной литературы. Я часто в растерянности смотрю на пестрое изобилие третьестепенного чтива, коим завалены все книжные магазины, и недоумеваю, зачем сегодня люди пишут книги? Да и не только пишут, создается впечатление, что литература для многих превратилась в какую-то забаву. Даже премию «Антибукер» придумали, за самый посредственный роман. А в США и того лучше – проводят вполне серьезный конкурс на самое бездарное начало книги…
Зачем люди сочиняют романы, я не знаю, но зато я теперь прекрасно понимаю тех, кто книг не читает. Вот прочтет молодой человек в нежном возрасте американский роман «Уборка в доме Набокова», ну, может, посмеется. Но потом наверняка спросит себя – зачем читал, время тратил? И не станет больше интересоваться книгами ни Лесли Дэниелс, ни самого Набокова. На фиг они ему нужны после «Уборки в доме»! Еще деньги плати аховые, да и разобраться что есть что в этом бескрайнем книжном изобилии невозможно. А ведь закон прост: чем больше выходит книг, тем меньше среди них удельный вес хороших.
С Лесли Дэниелс тоже полная неразбериха. Для кого-то это и не литература вовсе, а в США ее книга, между тем, вышла в лидеры продаж. Это дебютный роман начинающей писательницы. Кстати, в то же время нельзя сказать, что она новичок в литературе. Дэниелс много лет занималась редактированием рукописей, и в одном интервью говорит, что выработала четкий подход к литературному делу:
- Когда я читаю массовую литературу, мне часто хочется, чтобы она была «выше», неожиданней, свежей, оригинальней. Соответственно, когда я читаю «высокую» литературу, мне хочется, чтобы она была немного «пониже» — более динамичной и захватывающей. Думаю, лично я пыталась написать ту книгу, которую мне самой хотелось бы прочесть».
И она написала женский роман – о том, как от нее ушел муж, как суд отнял у нее детей и оставил их с отцом (хороша, наверное, была мать!), как постепенно она лишилась вообще всего, в том числе, и машины, и дома. Уехав из Нью-Йорка в маленький город, она купила там для жилья какой-то сарай, в котором, как потом оказалось, когда-то жил Набоков. Делая там уборку, она нашла завалившиеся за обои библиографические карточки в линейку с написанным на них началом повести о любви к бейсболу.
Известно, что на таких карточках писал свои произведения Набоков, и Барбара Баррет (так зовут героиню) решила этот текст дописать и потом его издать. Вот откуда в заголовке появилось имя писателя. О чем еще книга самой Лесли Дэниелс, я рассказывать не буду, потому что там рассказывать нечего. В общих словах о том, как ее героиня решила, что подзаработает на Набокове зеленых, а потом найдет себе любовника, купит машину, вернет детей и все у нее будет о`кей. Вот и весь роман.
Опять же, кстати, в своем интервью Дэниелс говорит, зачем она его написала. Может быть, это для кого–то прояснит, почему вообще люди пишут романы:
- Писать книгу, означало много сидеть в одиночестве и смеяться. Я хотела, чтобы не пропала ни одна пришедшая мне в голову шутка. Если ты можешь смешить – ты должен смешить. Это призвание – как быть красивой или делать деньги. Я внесла в это сочинение все свои жизненные координаты: скорбь, еду, секс, мечты, гениальных писателей и обычных писателей.
Не ахти какие координаты, однако. А что до шуток, читатель их может оценить сам. Что касается рукописи Набокова, Дэниелс все выдумала. Никаких карточек никто не находил. Да и вряд ли чопорный Набоков пылал любовью к американскому бейсболу. Так что никакими биографическими данными о нем «Уборка в доме» не украшена. Разве что только фактами из биографии самой Дэниелс – она, действительно, жила одно время в доме, в котором когда-то жил Набоков. И это послужило ей поводом. Между прочим, с Набоковым у нее заочные отношения тоже очень трогательные:
- Мой любимый роман у него «Бледное пламя». Но и «Аду» мне хочется перечитывать снова и снова. Скажем так, «Ада» для лета, «Бледное пламя» для зимы.
Так что кто знает, может, если хорошо покопаться, удастся в ее «Уборке» нарыть и какие-то аллюзии с «летним» романом Набокова. Ведь в «Уборке» тоже дело происходит летом. И это было бы как раз то, что ее «низкий» литературный опыт сделало бы немного «повыше».
Но главное достоинство книги, даже найдись такие аллюзии, совсем в другом. В легкой и беспечной манере изложения. Даже, несмотря на то, что этот подвид жанра любовного романа, как, например, существуют утопии и антиутопии, проходит по графе роман антилюбовный. Потому что все здесь сводится к тому, что никто героиню не любит. Скорбная для нее ситуация, которую она все время разбавляет американским юмором. И думает, что долго так продолжаться не может. Набоков ее вытащит за ушко на солнышко, и она еще горы свернет.
Что еще надо сказать, в доме Набокова Дэниелс жила, но не более того и это «не более того» она хочет особо оговорить. Отчасти даже как свое творческое кредо:
- У меня никто детей не отбирал. Писатели – счастливые лжецы, и в этом суть их ремесла. Я пишу с позиции «что если?» Что было бы, если бы у меня забрали моих детей? Что было бы, если бы я нашла необычный манускрипт Набокова?.. И вообще моя героиня-повествовательница аутсайдер, в этом смысле «Уборка в доме Набокова» — плутовской роман. То, что она творит с карточками писателя, любого набоковеда доведет до обморока. Она даже открывает мужской бордель. Но что делать, «положительные персонажи» теперь у нас не в моде. Они более не жизнеспособны.
Не брезжит ли вот в этой «нежизнеспособности» мысль, которая прояснила бы нам и главную проблему – откуда взялся этот общий крен в сторону посредственной литературы?
G. G. 2012-2017