Литература

ГЛАМУРНЫЙ УЭЛЬБЕК В ТЕНИ ГОНКУРА
На сей раз Мишель Уэльбек превзошел самого себя и все наши ожидания. Его новый роман «Карта и территория», удостоенный премии Гонкура, книга неожиданная и удивительная во многих отношениях.
Ничего подобного мы еще не читали. Мало того, что автор наперекор всем правилам изображает одним из второстепенных фигурантов романа самого себя – известного писателя Уэльбека, он еще умудряется и пережить своего героя. Уэльбек в романе внезапно погибает, его торжественно хоронят. И тут автор делает еще один умопомрачительный поворот: описывает похороны самого себя по заранее составленному им же сценарию. И это для него не просто похороны, а отходная своему сочинительскому творчеству.
Приятной неожиданностью для читателей, привыкших видеть в Уэльбеке скабрезного пошляка-постмодерниста, стал и его чуть ли ни полный отказ в новой книге от каких бы то ни было похабных сцен и мотивов. Как будто он никогда не позиционировал себя в качестве верного адепта гей-культуры, не сочинял порнографических историй и не бравировал в своих опусах отборной площадной бранью.
Впрочем, совсем дистанцироваться от гомосексуальной эстетики с ее демонстративной агрессией и абсценными словечками писатель все же не намерен. Матерщина тут и там простреливает текст. Но крайне редко. Положение и возраст, очевидно, тоже обязывают. Пережив к пятидесяти годам «кризис самости» и утратив веру в то, что разнузданный и бесшабашный секс может спасти мир, Уэльбек ударяется в другую крайность. «Карта и территория» — это уже гламурный роман. Не будешь же открыто материться через страницу в книге, где объектом изображения является гламурная культура. Уэльбек пишет о рафинированной великосветской тусовке, о мире дорогих дизайнеров и художников, о рекламном, ресторанно-гостиничном и туристическом бизнесе.
В двух словах сюжет «Карты и территории» можно пересказать просто. Успешный художник, готовясь к выставке своих картин, заказывает знаменитому писателю Уэльбеку очерк о себе для своего альбома. За это, помимо гонорара, он пишет портрет Уэльбека. Получается такой нехитрый тандем: писатель выдает на гора жизнеописание модного художника, а художник – портрет писателя. Вроде бы ничего особенного. Но не все так просто. Впереди нас ждут еще сюрпризы. Главный из них запрятан глубоко – это роман-метафора. Еще один сюрприз лежит на поверхности. Это то, как роман написан.
Уэльбек использует (чтобы не сказать придумывает) совершенно новую романную форму. Очень современную и давно ожидаемую читателем мидл-литературы, т. е. литературы, предназначенной специально для среднего класса.
Так в «Карте и территории» немало иронии и даже самоиронии. Впрочем, не всегда очевидной, на любителя. В смысле, тот, кому она нужна, обязательно ее заметит, тогда, как другой читатель пройдет мимо, ни разу даже не хмыкнув. Зато он найдет в романе много чего другого. Ведь «Карта и территория» — это еще и роман-пазл. Зная, какой популярностью сегодня в книжных магазинах пользуются путеводители по городам и странам и самая разная гастрономическая литература, Уэльбек использует модное чтиво в качестве основы для своего романа. Грунтует холст. А на него уже наносится всякая всячина. Не случайно в книге упоминается имя американского абстракциониста Джексона Поллока. Он расстилал на полу полотно и поливал его краской, размазывая ее палкой, ножом, пальцами. Затем сыпался песок, стеклянные осколки, гравий и прочие градиенты. Так рождались шедевры американской живописи середины прошлого века.
Уэльбек практикует такую же методу. В дело идут любые тексты. На писателя кто-то даже подал в суд, уличив в плагиате. Уэльбек, дескать, кусками переписывает Википедию и вставляет в книгу, не меняя ни слова. Но плагиат ли это, если точно также сегодня работают многие авторы? В «Карте и территории» это основной прием. Вся книга состоит из множества самых разных хорошо подогнанных описаний, инструкций, прокламаций, технических характеристик чего угодно — от кофеварок, автомобилей и нот-буков до мужского и женского ширпотреба, гостиниц, туристических маршрутов, авиарейсов, включая туда же всевозможную еду, посуду, мебель и еще массу деталей ресторанного и гостиничного убранства.
Поди, знай – что откуда взято. Только все это очень напоминает рекламные тексты, технические инструкции, заметки из путеводителей, туристических справочников и пр., и пр. и пр. Правда, важно здесь не что и откуда позаимствовал автор, и переписал ли слово в слово или пересказал, а то, как искусно и увлекательно автор выстраивает из этого свой роман. И не о птичках-чиричках, а о жизни и смерти.
Читать книгу интересно, потому что подается все это как динамичный экшн. Странным образом сюжет в романе развивается не за счет действия, а благодаря вот такому постоянно меняющему свои узоры рекламному калейдоскопу.
Я даже грешным делом подумал, что, помимо гонорара за книгу, Уэльбек, наверное, сорвал хороший куш с тех фирм и предприятий, чью продукцию и чьи услуги он так успешно рекламирует в романе. И еще ко всему прочему, «Карта и территория» — это подробный разговор о разных бизнесах, представляющих сегодня мир гламура.
Но откровенней всего Уэльбек пиарит в книге самого себя, писателя Уэльбека. С иронией, а где-то вполне серьезно пишет о своих успехах, о своей роли и месте в современной западной литературе. Подробно рассказывает о своей жизни, судьбе, даже о своем характере и разных мелочах, которые он любит или наоборот не любит. Вплоть до своих политических взглядов и своего отношения к мировым событиям. На фоне главного героя романа, сорокалетнего живописца средней руки, и в его восприятии заурядного современного обывателя Уэльбек выглядит, конечно же, человеком совершенно необыкновенным. Пиар классный.
Но и на этом сюрпризы в «Карте и территории» не заканчиваются. Главный из них, пожалуй, впереди. Когда глянец, наконец, утомляет и самого автора, и читателя, роман с гламурной колеи совершенно неожиданно сворачивает в откровенный, банальный детектив. Появляется труп, сыщики, похищенные художественные ценности, и читатель вдруг с головой окунается теперь уже в криминальное чтиво. Но с прежними основными фигурантами.
Только детектив этот не так прост, как кажется.
Надо сказать, сам Уэльбек, рано пресытившись сексом и пережив гендерный кризис, теперь превратился из разухабистого циника в нелюдимого мизантропа. Он замкнулся в себе, живет полным отшельником и разуверился не только в сексе, но и в возможностях литературы. Так вот третья, криминальная часть его романа,— прочитав книгу до конца, начинаешь это понимать,- представляет собой ничто иное как зловещую метафору писательской деятельности. Уэльбек, по сюжету приканчивая своего визави и вытворяя с его трупом дикие вещи, хочет сказать, что писатель своим творчеством разрушает живую жизнь. Сперва он ее препарирует, после чего из образовавшихся разрозненных частей собирает, как игрушку, сообразно своим художественным способностям яркий глянцевый пазл. В виде романа. И вроде бы для того, чтобы спасти мир. Но мир от того ничуть не меняется. Выстрел получается холостым. Гламур никого не спасает.
G. G. 2012-2017