Литература

РЕАЛИЗМ СЕГОДНЯ НЕ КОМИЛЬФО
Тот, кто следил, в каких муках рождались главные номинанты самой престижной в России литературной премии «Большая книга`2011», наверняка заметил одну странность. Члены жюри, похоже, все как один, в этот раз отвернулись от реалистической литературы. На подиуме «Большой книги» дефилировали в основном авторы – нет-нет, даже не фантасты или фэнтезисты, а сочинители разного рода мистической небывальщины. В итоге главные призы «Большой книги» достались трем фантасмагорическим романам. Первое место взял «Письмовник» Михаила Шишкина. Второе – «Метель» Владимира Сорокина. Третье – «Остромов» Дмитрия Быкова.
Впрочем, дело не только в жюри. Литература сегодня вообще, и особенно русская, развивается не как продолжение реалистической и жизнеутверждающей классической словесности, а, как бы ей в пику, в обратном направлении. У меня она вызывает нехорошую ассоциацию с темным пятном в глазу при сильной отслойке сетчатки. Какой ни возьмешь из модных романов, это почти всегда что-то мрачное, как болезненное наваждение, с каким-нибудь параноидальным юмором. Реалистическая, здоровая проза с оптимистическим взглядом на жизнь – это теперь дурной тон, не комильфо.
В большой список национальной литературной премии, как это принято в последнее время в России, вошла практически вся художественная крупножанровая проза, опубликованная за истекший год в «толстых журналах», изданная отдельными книгами или только что созданная в виде рукописи. Присылать на конкурс прозаические опусы мог каждый, кому не лень – издатели, редакторы литературных журналов, библиотечные работники и даже сами авторы, считающие свои никем еще не апробированные творения достойными внимания.
Правда, самопал, как правило, чаще пролетает. Обычно финалистами становятся «держатели книг». Рукописные фолианты и журнальные публикации членами жюри рассматриваются, но сквозь тщательное сито отбора проходят редко. Вот и в этот раз Шишкин, Сорокин и Быков свои нетленки уже успели издать отдельными книгами и даже немалым тиражом.
Кстати, «Большая книга», как правило, состоит не из трех призов, а из четырех. В этом году их было даже пять, два из которых – почетные и вручались не за конкретную книгу, а за совокупные заслуги. С них, с почтенных лауреатов, и началась раздача слонов на торжественном заседании.
Живой классик российской литературы восмидесятидвухлетний писатель Фазиль Искандер удостоился специального приза «За честь и достоинство». Зал разразился возгласами «ура» и бурей аплодисментов, когда получать награду вышла племянница лауреата, потому что сам он сейчас болен. За последние годы Фазиль Искандер стал, пожалуй, самым безупречно заслуженным лауреатом «Большой книги».
Вторую специальную премию «За вклад в литературу» получил английский книгоиздатель Питер Мейер. Его знаменитые издательства «Пингвин» и «Ардис» для многих наших авторов открыли путь к английскому и русскому читателю за рубежом. В ближайшее время «Ардис» начинает новый грандиозный проект – публикацию серии книг «Русская библиотека» в современных переводах.
Затем был объявлен лауреат третьего по счету приза за одну из лучших книг года Дмитрий Быков. Его роман «Остромов, или ученик чародея» одна из московских газет охарактеризовала очень разносторонне — как плутовской и одновременно фантастический роман о последних советских мистиках-масонах 20—30 годов, написанный в форме христианской аллегории с элементами бытовой драмы и научно-публицистического трактата. Кроме того, читатель найдет в этом романе и романтическую. любовную легенду, и сказку, и даже филологическую эквилибристику.
С одной стороны, все это звучит, конечно же, заманчиво, но с другой, тех, кто с прозой Дмитрия Быкова не знаком, может и отпугнуть сложное нагромождение всех этих умностей. Впрочем, беспокойства излишни — автор романа прежде всего журналист. «Остромов» написан очень живым и доступным языков, поэтому читается легко. Может, он несколько растянут, но т. к. это у нас первый и единственный роман о советском масонстве, такой грех как затянутость автору можно и простить. Ему было что нам рассказать и читается это с любопытством.
Второе место за лучшую книгу года досталось Владимиру Сорокину за мистическую сказку для взрослых «Метель». Книга, надо сказать, мудреная. Не говоря уже о мистике, в ней много чего накручено. Сорокин в этой повести, все еще помня свои постмодернистские подвиги, пародирует или, точней сказать, аукается с прославившимися такими же «метельными сюжетами» Пушкиным, Лермонтовым, Толстым и всеми прочими классиками русской литературы, которые обращались в своем творчестве к зимним мотивам. А если быть совсем точным, он их попросту передразнивает, но так, что человек в филологии неискушенный этого и не заметит. Как не заметит, наверное, искусной стилизации под классическую прозу.
А вот всего остального читатель почерпнет тут в избытке. Сорокин раскручивает в повести крестьянский русский фольклор, сдабривая его мощной дозой мистики и пугающей футурологией, касающейся «вымирающей России». Коронное блюдо Сорокина (или навязчивая идея) — «китаизация всея Руси» — представлено здесь во всей своей красе. Китайцы в будущем, по Сорокину, должны сыграть в судьбе России примерно ту же роль, что в ее истории сыграло татаро-монгольское иго. В «Метели» Сорокин отдает право первой руки в построении будущего России китайцам и их культуре.
И наконец, главный призер «Большой книги`2011» — это «Письмовник» Михаила Шишкина. Критика единогласна в оценке романа: «Это уникальное для нашей литературы смешение европейских и русских прозаических традиций,— пишет один из рецензентов.- Тут Джеймс Джойс приходит в гости к Бунину, а стол накрывает Набоков. Каждому необходимо прочесть эту книгу, и вовсе не потому, что ей дали какую-то литературную премию. Это действительно, одна из лучших книг на русском языке».
Остается только добавить — и одна из самых неожиданных. Сперва вы читаете обыкновенную повесть о любви. О том, как парня забирают в армию, и невеста пишет ему письма. Потом он погибает, почему-то на войне в Китае (дался, однако, им всем Китай!), а она ему продолжает писать письма. И что удивительно, он ей аккуратно отвечает. Только потом вы вдруг понимаете, что происходит что-то совсем уж невероятное: она ему пишет из нашего сегодня, правда, двадцатилетней давности, из конца ХХ века. А он ей отвечает из России и Китая 1905 года…
Разные люди, разное время, разные ценности, но все ищут Бога. Об этом «Письмовник», и этим он, как ни странно, современен сегодня. Еще только замечу для ясности: слово «письмовник» означает набор образцов разных писем. В тексте это тоже имеет свое значение.
G. G. 2012-2017