Литература

БЫЛ ЛИ СЧАСТЛИВ БУЛАТ
Булат Окуджава родился в 1924 году. Прожил семьдесят три года. Больше половины отведенного ему срока он в многомиллионной стране был кумиром для одних и врагом для других. Первых было гораздо больше, чем вторых. Не найдется такого русского человека, который тогда не знал бы его имени. И сегодня, пожалуй, тоже. Так что вполне определенно можно сказать, что он прожил счастливую жизнь.
Теперь, спустя всего двенадцать лет после его смерти, в ЖЗЛ вышла о нем книга «Булат Окуджава». Написал ее тоже удачливый и талантливый поэт, публицист и прозаик Дмитрий Быков. Многим было известно, что он пишет эту книгу, ее ждали, мало сказать, с любопытством, но и с надеждой. С надеждой на что?
Скажем так: с надеждой, что книга Быкова будет под стать человеку, жизни которого она посвящена. Но почему же, прочтя ее, мы не испытываем ни радости, что прочли книгу об Окуджаве, ни ощущения, что он прожил счастливую жизнь?
На этот вопрос совсем не просто ответить. Отчасти, наверное, потому, что Окуджава был скептик и в каждой написанной им строке откровенно это демонстрировал. Кроме того, он как все счастливые люди своего счастья не замечал. Что Быков честно и весьма прагматично отразил в своем тексте.
Есть и другая причина
Расцвет песенного творчества Окуджавы пришелся на 60-е годы. Почему, собственно, его и называют певцом шестидесятников. А Быков только в 67-м родился. В 91-м закончил университет. С Окуджавой он по-настоящему познакомился где-то, наверное, в середине 80-ых, и тогда уже многое было по-другому. Это была уже другая эпоха. Не середина века, а его закат. Прелюдия к 90-м, а вовсе не последствия разоблачения культа Сталина и хрущевской оттепели. Я недавно обнаружил интересную вещь: оказывается Гюго для современников-французов был великим поэтом, тогда как для нас он прежде всего – романист. Точно также и Быков должен был бы считать, что знаком не с поэтом, а скорей с прозаиком Окуджавой. Потому что в те годы Окуджава стихи писал мало и с песнями выступал тоже редко. Зато появились его прекрасные романы и повести.
Издать биографию Окуджавы не означало для Быкова написать историю своего поколения. И даже история моего поколения, шедшего след в след за шестидесятниками, т. е. поколения его родителей, Быкова волновала мало. Как он сам признается, для него важно было вернуть не то время, а лишь «тот контекст» и поместить в него Окуджаву, «как помещают камень морской в воду, чтобы он опять заиграл красками».
Еще сыграло, конечно, свою роль и то обстоятельство, что информации об Окуджаве пока что мало. Воспоминания о нем, письма – и его, и к нему,- чьи-то дневники и записки об Окуджаве как и другие материалы еще только ждут своего часа, чтобы быть опубликованными. Так что, может быть, Быкову и не следовало так уж спешить со своей книгой? Ведь что он в итоге сделал? Быков всего-навсего предложил нам свои толкования довольно туманных песен Окуджавы и то, что называется историческим комментарием к ним. Довольно, между прочим, спорные, хоть и остоумные.
А что касается прозы, Быков, по-моему, и не слишком в нее углублялся. Его книга очень поверхностна и хронологична. Это не жезеэловское описание жизни выдающегося человека, а лишь развернутое и очень субъективное приложение к хронологии биографии и творчества писателя. За что мы все так любили Окуджаву, почему он стал кумиром на много лет для большой страны и каким он был человеком, молодой читатель, прочтя эту книгу лет через пятнадцать, так и не поймет. Да и сегодня тоже. Ну а нам, любившим его стихи и песни, прочитать ее может быть интересно только для того, чтобы проверить, все ли мы правильно и как надо в них понимали.
Ну а чтобы кто-то, познакомившись сегодня с книгой Быкова, загорелся, например, желанием прочесть замечательную повесть Окуджавы «Похождения Шипова» или роман «Путешествие дилетантов», представить себе трудно. Не состоялось главное – феномен Окуджавы в книге Быкова не раскрыт как нечто совершенно необычное и особенное для культурной жизни России прошлого века. На мой взгляд, получился какой-то полу-поэт, полу-диссидент, не ставший полным наконец.
Между тем образ Окуджавы и даже одно его имя вмещали в себя для его современников и поклонников очень многое. Это зеркальное отражение той жизни, когда в умах интеллигенции и студенчества бродила и созревала идея свободы. Нынешнее время воспринимает Окуджаву иначе. Не так остро и глобально, как воспринимали его в 60-х годах и начале 70-х. Я тогда был студентом филфака. У меня с Окуджавы начинался каждый учебный день. Наши девчонки перед лекциями и в перерывах неугомонно распевали его песни. Окуджава был тогда какой-то эпидемией. Им болели все. На вечеринках крутили записи его песен, сделанные на больших магнитофонных бабинах. Ничего другого не слушали. Одну и ту же запись какого-нибудь его концерта крутили по несколько раз.
Потом уже, в 70-80-х, настало время Галича, Высоцкого, Кима. Но все равно общенародная любовь и статус патриарха песенной поэзии оставались за Окуджавой. Кроме того, если Галича, Высоцкого и Кима воспринимали именно как бардов, т. е. авторов самодеятельной песни, то Окуджаву считали профессиональным поэтом, у которого просто манера была такая – исполнять свои стихи под гитару. Уже тогда между ним и остальными бардами заметна была существенная разница. И так оставалось до самой смерти Окуджавы. Тем более, что с 80-х годов он приобрел вес уже и как прозаик. Например, его повесть «Похождения Шипова» я до сих пор по мастерству считаю непревзойденной. Я уже не раз говорил, что по мысли, по слогу, по общей атмосфере Окуджава-прозаик, как и романист Трифонов когда-нибудь будут считаться двумя крупнейшими вершинами русской литературы последней трети ХХ века.
У каждого почитателя Окуджавы сложилось свое личное представление о нем как о поэте, человеке и гражданине. Быков, конечно, прав, что все поклонники Окуджавы до сих пор все еще чувствуют его как бы своей «личной собственностью». Национализировать эту собственность Быков то ли не сумел, то ли постеснялся. Наверное, время еще не пришло. Поэтому он и сделал то, что сделал. Нарисовал отстраненный портрет, без тепла и страсти. В свое оправдания зачем-то сравнил Окуджаву с Блоком. Для чего? Я думаю с одной единственной целью: кто любит и знает Блока, знает и то, что Блок сегодняшний, заглянцованный сильно отличается от того, каким он был при жизни. С Окуджавой получается то же самое.
G. G. 2012-2017