Литература

Книжный топ
НОВЫЕ ИГРОКИ НА СТАРОМ ПОЛЕ
С цифрой не поспоришь
Канула в Лету страна, считавшаяся самой читающей в мире. К сожалению, об этом убедительно говорят цифры. Российская Национальная библиотека пару лет назад провела социологическое исследование, которое дало неожиданные результаты.
В России 37% населения не читает книг. 52% — книг не покупает. Правда, неизвестно, может быть, не покупают из-за дороговизны. Обходятся, скажем, библиотеками. Или берут почитать книги у знакомых. Но вот цифра совершенно печальная – только 23% опрошенных считают себя активными читателями – это по сравнению с тем, что было, очень мало.
Можно, конечно, усомниться в корректности такого опроса и выставить контраргументы. В конце концов, при наличии домашних библиотек эти цифры не обязательно говорят о падении читаемости. Но вот статистика западная, которая эти цифры подтверждает. Одна из крупнейших компаний, занимающаяся исследованием рынка, NOP World пришла к заключению, что Россию в последнее время по читаемости книг обогнали – кто бы вы думали? Не европейцы и уж определенно не американцы. Главными читателями книг сегодня стали индусы. Они тратят в среднем на чтение 10,7 часа в неделю. Среднемировой показатель тут – 6,5 часа. Так вот россияне читают в неделю только 7,1 часа и занимают, как это ни печально, седьмое место. Кроме индусов, впереди планеты всей в этом деле китайцы, таиландцы, филиппинцы, египтяне…
Некоторые утверждают, что продвинутая Европа с Америкой отказались от традиционных книг, потому что читают их в электронном виде. Это блеф. Они вообще не любят читать. Дело в том, что по использованию компьютеров и Интернета во внеслужебное время лидируют в мире тайванцы, таиландцы и вообще Восток. Кстати, Россия в этом списке занимает только шестнадцатое место.
Но вернемся к книгам. Почти половина книгочеев увлекаются детективами. Это чтиво сегодня издается самыми большими тиражами и всегда в топе. Причем часто на первых позициях. Вот и теперь уже не первый месяц в золотой десятке самых востребованных книг лидирует детективный роман Дэна Брауна «Утраченный символ».
Все тайное становится явным.
Это тот самый Браун, чей знаменитый «Код да Винчи» в мировых рейтингах книжных продаж уже на протяжении десяти лет занимает место супербестселлера, которым зачитывается весь мир.
«Утраченный символ», как и другие книги Брауна, написан в экстриме. В романе все необычно, круто и скоропалительно. Действие происходит на протяжении неполных суток в Вашингтоне, о котором на первых же страницах говорится, что этот город строили масоны. Поэтому не трудно догадаться, что детектив под завязку весь нашпигован масонскими тайнами. Главный герой, знакомый нам еще по «Коду да Винчи» доктор религиозной символогии Лэнгдон на сей раз отвлекается от своих академических занятий, чтобы найти утраченный масонский артефакт, в котором скрыто послание о том, как можно изменить мир и повлиять на судьбы миллионов людей.
Верней в книге все наоборот. Некий злоумышленник коварно заманивает Лэнгдона в Вашингтон, чтобы тот нашел и отдал ему непонятно что представляющий собой масонский раритет с секретными сведениями. Кто такой злоумышленник, зачем ему эти сведения и почему он уничтожает всех сопричастных с ними людей, Лэнгдону не известно. И только читатель уже знает, что т. н. масонский символ нужен преступнику не для того, чтобы использовать его в своих интересах, а чтобы ликвидировать и таким образом не дать воспользоваться им кому-нибудь другому.
На подступах к последней масонской тайне Браун раскрывает перед читателями столько секретов и загадок вольных каменщиков, что «Утраченный символ» читается как краткий курс истории масонства. А чтобы совсем уже закружить нам голову, много места в книге отводится новой науке ноэтике, которую двигает вперед прекрасная наперсница Лэнгдона. Ее область – синтез новейших открытий физики и астрономии с древнейшими философскими и религиозными знаниями. Конечно же, в конце концов, наука и дедукция побеждают темные силы, но какой ценой!..
Знакомые нам лица
До того, как в русском книжном топе появился лидер международного класса Браун со своим «Утраченным символом», здесь шли бои местного значения. За лидерство боролись российские авторы, наши кумиры последних лет.
Первым вначале шел новый роман Виктора Пелевина «Т», в котором тоже все очень феерично и экстравагантно. От названия, состоящего из одной буквы, и до самого сюжета. Впрочем, сюжета в «Т», можно сказать, нет, хотя многие считают, что фантасмагорический опус Пелевин сочинил для того, чтобы поведать миру, как сегодня пишутся книги. Не одним автором, чье имя ставится на обложку, а общими усилиями сразу нескольких профи. Один пишет пейзаж, другой придумывает диалоги, третий — характеры и т. д. Только ведь вся фантасмагория у Пелевина крутится вокруг иного: герой романа граф Т. (это, конечно же, писатель Лев Толстой) путешествует по закоулкам своей собственной памяти, почти не выходя из нее в реальный мир. Граф Т. пытается разобраться в своем сознании, чтобы понять, зачем он ушел из Ясной Поляны. И куда.
Пелевин продержался в лидерах недолго, его было кому потеснить. Как черт из табакерки, рядом с ним возник другой любимец публики – Евгений Гришковец с «Продолжение жжизни». Его новая книга — супер модное чтиво. По сдвоенному «жж» нетрудно догадаться, что это бумажный вариант Живого журнала. Продолжения его же предпоследней книжки. «Года жжизни». Гришковец, кстати, сам же оговаривается, что книга его — не ахти какая литература, а в большей мере просто хроника повседневных дел. Это доверительные записки о себе, о своих грехах и покаянии.
Что любопытно, совсем недавно Гришковца потеснила в топе старая как мир книга Джерома Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи», но в новом переводе Максима Немцова. Это редкий случай, чтобы много раз издававшийся прежде, пусть даже молодежный культовый роман опять вызвал такой ажиотаж. И все из-за того, что новый перевод, в отличие от прежнего, очень гладкого и литературного, сделан жестким современным молодежным сленгом и с обильной бранной лексикой. Получилась бомба. Никто не думал, что американские тинейджеры и студенты изъясняются также круто, как и наши, русские.
И еще — почему роман Селинджера заменил вдруг книгу Гришковца? Потому что обе они написаны в исповедальной манере. О том, что каждый день болит и беспокоит, чего не можешь себе простить и потому другим не желаешь. Это то, что называется сегодня «новым сентиментализмом». Правда, когда читаешь Сэлинджера, уходишь в минор, героя жалко. У Гришковца все немного по-другому — его пофигизм оставляет равнодушным.
И опять детектив, опять загадки.
Там, где парой ходят Пелевин с Гришковцом, всегда жди третьего – Бориса Акунина. Он не замедлил появиться с новым романом «Весь мир театр». И сразу занял второе после Брауна место. Это опять приключения Эраста Фандорина. На сей раз знаменитый сыщик расследует ужасные преступления в одном из московских театров. Там от руки таинственного убийцы погибают все, кто осмелился положить глаз на прелестную примадонну сцены.
Странным образом русский мачо Фандорин на сей раз оказывается не на высоте. Гений сыска дает сбой. Того и гляди, наш Шерлок Холмс потерпит фиаско. Сумеет ли он одолеть преступника — большой вопрос.
А вот дальше в книжном топе начинают появляться совсем другие люди. Это уже книги для гурманов. Например, загадочнейший опус Владимира Набокова. Случай совершенно небывалый. Набоков своими романами, как великолепны они ни были бы, никогда погоду в топе не делал. А тут появилось на прилавках его «неизвестно что», и он тоже вышел чуть ли ни в лидеры рейтинга продаж.
Вот что значит хороший пиар! Наброски загадочного, предсмертного романа «Лаура и ее оригинал» сейчас изданы сразу в двух вариантах – подарочном и «массовом». Первое время их стали раскупать, ожидая какого-то откровения. Но недаром Набоков запретил публиковать рукопись. Невозможно понять, кто здесь Лаура и что такое «ее оригинал». Этот текст – всего лишь скелет несостоявшегося романа, которому еще предстояло обрасти персонажами, событиями и диалогами. От знакомого нам Набокова здесь нет ни грана. Так что, не удивлюсь, если этого титана литературы неожиданно потеснит новая книжка, скажем, мадам Робски. Которую читатель ждет давно и не дождется.
А это в большей степени для дам
Пока что место Оксаны Робской заняла Людмила Петрушевская с автобиографическим романом «Истории из моей собственной жизни». Это книга о друзьях, семье и о себе любимой.
За романом Петрушевской идут прогремевшие еще в 90-х годах и теперь снова переизданные тоже «вспоминательные» книги эмигрантской писательницы Нины Берберовой и поэтессы Ирины Одоевцевой.
«Курсив мой» Берберовой легким чтивом не назовешь. Тем не менее, ровно десять лет назад эти мемуары были встречены нами с огромным интересом. Весь пласт русского литературного зарубежья она описывает почти с академическим тщанием. На ее книгу любят ссылаться исследователи истории русской эмиграции. Но гораздо интересней читается двухтомник Одоевцевой «На берегах Невы» и «На берегах Сены». Здесь фигурируют в основном те же лица — известные поэты, прозаики и прочая творческая публика, уехавшая в лихие годы за кордон.
Одоевцева написала как будто даже не воспоминания, а роман. Настолько легко и даже игриво она рассказывает о том, как эмигрировала она сама и как жила за границей. Читается это как хорошая беллетристика. И если человек, не сведущий в филологических делах, захочет познакомиться с этим периодом русской литературы, ему лучше всего начинать с Одоевцевой.
Кроме всего прочего, ее воспоминания интересны еще и потому, что Одоевцева была тесно связана с Ригой, о чем тоже рассказывает в своих воспоминаниях. Приезжала пару раз сюда навестить своего отца, который тут жил и умер. А после того, как случилась перестройка, Одоевцева тряхнула стариной и смело переехала жить из Франции в Питер, и даже опять побывала в Риге. Такой у нее характер, живой, как ртуть, так что не трудно представить, как она описывает свою жизнь.
И наконец, самая новая книга – тоже вспоминательная – принадлежит матери известнейшего сегодня русского режиссера Павла Лунгина. Особенность этой книги, которая называется «Подстрочник», в том, что это литературная запись, сделанная по телесериалу с тем же названием. Очень хорошо сказал о ней Акунин: «История жизни Лилианны Лунгиной, рассказанная ею самой, человеком достойным и мудрым,— это, пожалуй, самое сильное мое художественное впечатление за все последние годы».
Лунгина, конечно, человек необычный, как и ее книга. Многое пережив в своей жизни и помотавшись по свету, она сумела сохранить поразительный оптимизм. Роман даже можно было бы так и назвать: «Счастливо прожитая жизнь», потому что Лунгина, какие бы страшные вещи с нею или вокруг нее ни происходило, всегда умела радоваться каждому новому дню. Свою поразительную жизнерадостность она выставляет в книге как знамя. Впрочем, эта книга не совсем ее. Автором числится Олег Дорман, снявший одноименный кинофильм и переформатировавший его потом в книгу.
Коль вспомнили мы Ригу, прибавлю к топу хвостик
В последнее время мемуаристики, как во все переломные периоды-кануны, стало издаваться удивительно много и удивительно неоднозначной. Нельзя в этой связи не упомянуть рижское издание книги Владлена Дозорцева «Настоящее прошедшее время». Это воспоминания журналиста, поэта, прозаика и драматурга, несколько лет жизни пожертвовавшего политике (в том смысле, что на это время он как бы приостановил свою литературную работу). Написано интересно, емко. Мастерски? Да, конечно, впервые я прочел книгу местного русского автора, сумевшего написать ее так, что Латвия у него не выглядит захудалой «провинцией у моря». Многое, почти все – о себе. Это нормально. Воспоминания для того и существуют, чтобы рассказать, что ты сам сделал, написал, изменил. Последнее у Дозорцева касается его деятельности в Народном фронте и в Сейме. Здесь он блюдет честь мундира, от сделанного не дистанцируется. Хорошо это или плохо, пусть читатель решает сам.
И еще одна необычная топовая книга тоже написана рижанином, правда, бывшим,- это «Фантики» Александра Гениса. Не проза, но эссе, довольно близкое к прозе. Это размышления о шедеврах русской живописи. Почему она в топе? Генис редкий автор, которому присущ нетривиальный взгляд на вещи. Чем он, собственно, и интересен. «Фантики» — из того же разряда.
G. G. 2012-2017