Литература

БОЛЬШАЯ ФАЛЬСИФИКАЦИЯ
Если вы читали одну из лучших книг Дины Рубиной «Белая голубка Кордовы», то теперь, прочитав несколько глав романа шведского писателя Карла-Йоганна Вальгрена «Кунцельманн&Кунцельманн», вы наверняка подумаете, что «Голубка» — это искусно сделанный пастиш. То есть роман, сочиненный чуть ли ни в подражание Вальгрену или, по крайней мере, о том же. Обе книги рассказывают о фальсификации произведений живописи и незавидной, даже трагической судьбе художников, сделавших себе из этого профессию.
Только потом уже станет ясно, что вряд ли здесь может идти речь о заимствовании, потому что оба романа написаны и изданы практически одновременно, в 2009 году. Заимствование потребовало бы много времени, которого у Рубинной просто не было. И это удивляет еще больше: получается, что идея романа о фальсификаторах буквально носилась в воздухе и обоими писателями была реализована одинаково блестяще. Разве что роман Вальгрена глубже и философичнее. Кроме того, он еще и о другом. А может быть – вообще о другом? А фальсификация картин – это прикрытие?
О чем написал Вальгрен?
С этой книгой вообще все не просто. Она своеобразно оформлена. Суперобложка у нее черная, лаконичная, строгая, с броским портретом женщины посередине. А под супером — яркий, манерно и даже вызывающе раскрашенный переплет. Роман написан в целом точно также – он дразнит своим содержанием и вызывает оторопь или, по крайней мере, удивление, что все написанное в нем – правда. Начав читать, мы сразу попадаем в мир, о существовании которого многие не догадываются, а если и знают, то имеют о нем очень смутное представление.
Но сперва мы окунаемся в почти порнографический текст. Автор – это совершенно ясно — сексуально озабоченный человек и относится к гендерным проблемам с гипертрофическим и для нормального мужчины слишком уж преувеличенным интересом.
Впрочем, сразу заметно и другое: книга написана мастерски и очень интересно. Даже требует определенных знаний в области истории искусства и понимания некоторых экзистенциальных проблем. Чем обусловлена болезненная склонность автора к гендерной тематике, вначале не ясно. И не только к гендерной, но и к фрейдистской тоже, с описанием совершенно отвратительных психологических наклонностей, о которых иногда неприятно читать. А потом, как снег на голову – это же роман о тех, кого принято называть людьми с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Роман о жизни гомосексуалов.
Вначале, после трех-четырех глав у меня даже появилось желание книгу закрыть и дальше не читать. Гомосексуализм, должен признаться, симпатий у меня не вызывает. Но тут надо отдать должное автору, его текст не отпускает. И я рад, что все же прочитал книгу до конца. Хотя бы уже потому, что узнал много такого, чего узнать больше неоткуда. Да и с художественной точки зрения роман Вальгрена сделан великолепно. Кроме того, автор со знанием дела и очень интересно рассуждает о проблемах современной культуры, о последствиях постмодернизма, об искусстве, политике и даже экономике. Словом, в сложном нынешнем мире автор держит нос по ветру, и скучать читателю не дает.
Эта странная гейкультура
Наконец, роман «Кунцельманн&Кунцельманн» про то, что мы с нашей нынешней толерантностью и политкорректностью стараемся если не замалчивать, то обходить стороной. О роли гомосексуалов в современной (и не только в современной) жизни человечества.
Не случайно в некоторых новых энциклопедиях мы находим сегодня статьи о гейкультуре как культуре сексменьшинств. (См., например, энциклопедический словарь «Альтернативная культура». Екатеринбург, 2005, с. 45). Почитав их, мы к своему удивлению, обнаружим, что весь нынешний масскульт, наше стремление к удовольствиям и развлечениям, популярная сегодня потребительская психология, вся актуальная мода, кинофильмы ужасов и разгул детективной кино и литературной продукции, порнография, кровь и насилие на телеэкране – все это производные европейской и американской гейкультуры. И запущены они в действие с одной единственной целью – разрушить привычные стереотипы мышления и сокрушить нашу уверенность в надежности и незыблемости окружающего мира. Чтобы заставить человека усомниться в том, во что он раньше свято верил — что хорошо только то, что традиционно таковым считалось, а все остальное – плохо.
Перенасыщение искусства и литературы сексуальными проблемами и экстремальными ситуациями диктуется так называемой гей-эстетикой. Корни ее, как и причины широкого распространение в повседневной жизни всевозможных половых извращений, надо искать вовсе не в постмодернизме, который мы виним во всех грехах, а прежде всего в кризисе перенаселения.
С биологической точки зрения нарождающаяся диктатура гомосексуалов – это ничто иное как защитная реакция природы на планетарную перегруженность хомосапиенсами. Ее естественное стремление ограничить неконтролируемый прирост населения планеты. И нет ничего удивительного, что на социумном уровне это агрессивней всего и наиболее ярко проявляется на разных этажах культуры.
Наше общество, в своем подавляющем большинстве все еще оставаясь гетеросексуальным и запрограммированным на продолжение рода, принимает геев в штыки, поэтому их бьющая через край энергетика сублимируется в повышенную творческую продуктивность. В результате, независимо от того, желаем мы с этим считаться или не желаем, нельзя не признать, что на протяжении всей истории человечества огромное количество, если не подавляющее большинство выдающихся художественных произведений было создано именно адептами голубой культуры. И есть известный парадокс в том, что, отвергая гейкультуру, мы тем не менее не перестаем восхищаемся произведениями, рожденными гей-эстетикой.
Жизнь как борьба одного с другим
Но и здесь не все так просто, как хотелось бы. Противоречий хоть отбавляй, почему и считается, что мир держится на них. Разобраться в этих сложностях Вальгрен и пытается в романе «Кунцельманн&Кунцельманн». Уже в самом названии его книги кроется неразрешимое, взрывоопасное противоречие: образ замечательного художника в романе неотделим от гениального фальсификатора. В свою очередь, этот живописец-фальсификатор неразделимо связан с образом гея, вынужденного по известным причинам скрывать свои гомосексуальные пристрастия. Порок рождает порок и не дает человеку возможности избавиться ни от одной, ни от другой его части. Сколько бы ни желал герой романа, как он говорит, излечиться от недуга, он этого сделать не может, точно так же, как не может перестать заниматься подделыванием шедевров мировой живописи.
Роман Вальгрена не только о лжи, как считают некоторые критики. В первую очередь он о порочных ценностях, все чаще берущих верх в нашей духовной жизни и в том числе в творчестве. И еще о том, как притягателен и сладок порок для современного человека. К сожалению, не почему он притягателен, ответа на этот вопрос автор не находит, хотя старается в нем разобраться. Но ничего у него из этого не получается. Вместо трезвого и отстраненного анализа Вальгрен опять и опять скатывается в апологетику и описательство.
Многие считают, что постмодернизм и сопутствующий ему переворот в шкале ценностей начались сразу после (и в результате) второй мировой войны. Читая роман Вальгрена, убеждаешься, что это далеко не так. Во время второй мировой войны одни люди гибли, другие наоборот выживали как раз потому, что уже были заражены этими «новыми ценностями».
Оригиналы и подделки
В романе «Кунцельманн&Кунцельманн» Вальгрен подробно описывает, как гитлеровцы уничтожали гомосексуалов и практически,- по крайней мере, тогда так считалось,- очистили от них страну. Но как ни странно, уже через год после войны баланс соотношения гомо и гетеросексуального населения восстановился. И мир фальшивомонетчиков и фальсификаторов произведений искусства в послевоенной Европе неожиданно тесно перемешался с людьми нетрадиционной ориентации.
Это имело далеко идущие последствия. Вальгрен показывает, как постепенно перестраивалась вся система европейских ценностей и представлений о правах человека. Отношение к жизни и людям резко изменилось не без влияния бурных процессов, связанных с подделками культурных ценностей, наводнивших тогда всю Европу и мощным потоком хлынувших в Америку.
Фальсификация стала важной составляющей в новом мировом порядке, установившемся после разгрома гитлеровской Германии. Не случайно огромные деньги и силы были задействованы в разработке совершеннейших методов выявления художественных подделок. Но время было упущено. Изменилось численное соотношение между подделками и оригиналами, причем не в пользу последних. Что в итоге точно так же, как количество переходит в качество, сильно повлияло на все наше мировоззрение.
В романе показана сложившаяся в результате этого сегодняшняя ситуация, когда уже сами понятия «оригинал» и «подделка» в искусстве и в реальной жизни теряют всякое значение. В известном смысле такое стирание границ сегодня многим кажется даже справедливым. Ведь если взять только искусство, ирония судьбы заключается в том, что изготовление качественной подделки требует, может быть, даже большего труда и таланта, чем сам оригинал. Неслучайно поэтому в книге Вальгрена с наибольшим интересом читаются страницы, где тщательно описана технология подделки картин известных художников, а также психология фальсификатора. В частности, рассуждения героя романа о том, что можно подделывать, а что подделывать нельзя, и кто заслуживает быть обманутым.
Наконец, самое пикантное заключается в том, что фальсификатор картин, хоть его деятельность и считается уголовно наказуемой, оказывается, может заслуживать оправдания. Достаточно прочитать, как зарождается и вынашивается идея подделки, насколько сложна работа художника-фальсификатора, и понимаешь, что все, что он делает – это тоже творчество. Тем более что в наше время виртуозно сделанная подделка, когда фальсификацию установить почти что невозможно и отличить подделанную картину от оригинала способен только сам фальсификатор, такая работа экспертами часто включается в наследие художника как новонайденная.
Художественными подделками сегодня полны не только частные коллекции богатеев, но и знаменитейшие музеи мира. Ничего не подозревающему зрителю они приносят эстетическое наслаждение. В чем же тогда заключается преступление?
Ответа на этот вопрос писатель не находит. Может, ответа и нет? Как и в другом случае: некоторые считают роман «Кунцельманн&Кунцельманн» сатирой, но так ли это? Если да, в чем эта сатира заключается? И против кого она направлена? Я этого не знаю. Зато я знаю другое: прочитав роман Вальгрена, покупать живопись уже не захочется. Потому что абсолютно прав его герой, когда говорит: «То, что сегодня подлинно, может завтра оказаться фальшивым, и наоборот. А подпись на картине вообще ничего не значит».
G. G. 2012-2017