Литература

ОТСЕЧЬ ИЛИ ОТРЕЗАТЬ?
К роману Александра Архангельского «Цена отсечения», похоже, никто не знает, как относиться. Это «новая литература» или, как сейчас говорят, мидллитература. Беллетристика для новых русских и про новых русских. Современная остросюжетная любовная драма. Здесь есть все: гешефт, потребительская психология, уголовщина, пуси-муси и многое другое, без чего не может обходиться бизнес-тусовка.
Это образец того, как проблемы бизнеса становятся достоянием художественной литературы и как законы прозы приспосабливаются к законам «купи-продай». «Цена отсечения» — это прежде всего мир предпринимательства с его обстоятельствами, атмосферой и социальной средой. В книге есть своя динамика, любовные приключения с изменами, слежкой и пиковым интересом… Нет только драйва. Поэтому читается скучновато.
Лев или Алексей Толстой сделали бы из этого материала блистательный роман. Что же помешало это сделать Архангельскому? При всем при том, что его поклонники и поклонницы из числа московских критиков в один голос превозносят достоинства романа, при этом уклончиво умалчивая, хорош роман в целом или плох.
Конечно, тут многое значит фигура самого Архангельского. Влиятельный публицист. Один из популярнейших коллумнистов. Непотопляемый ведущий интеллектуального телевизионного шоу «Тем временем», тогда как его менее удачливые коллеги по эфиру один за другим постепенно горят синими пламенем. Теперь вот еще и роман написал. Солидный, чуть ли ни полтысячи страниц умеренным шрифтом. Причем что надо, очень даже актуальный. Как сказано в аннотации, о том, что мы, научившись зарабатывать деньги, разучились строить и поддерживать человеческие отношения. Что почувствовав себя гражданами мира, ни во что не ставим свое отечество. Что такие слова как любовная измена и политическое предательство в нашем лексиконе из негативных превратились в позитивные…
А добавить сюда еще, что это роман о годах демократизации России, т. е. самых жарких, начиная с 90-х и по сей день, получится, что им зачитываться надо. Прямо «Евгений Онегин» современный, только что без рифмы. В смысле энциклопедии русской жизни эпохи процветания бизнеса. Но почему же нет драйва? Бредешь от страницы к странице, как по кочкам топкой трясины. Все длинно, вязко, многословно — вот общее впечатление от книги, как и от ее мудреного названия. Приходится мучительно вникать, что сие значит.
Название означает простую вещь, что в любой торговой сделке вдруг наступает момент, когда цену опускать ниже нельзя. Момент истины так сказать. В прямом и переносном смысле. В жизни героя романа, весьма удачливого бизнесмена, с этим делом тоже оказывается связанным очень многое. Но он игрок и любит жертвовать. У другого уже и жизнь покатилась бы под откос, а этот только входит во вкус. И игру затевает такую, что сам все время ходит по краю пропасти, вот-вот сорвется.
Беда только вот в чем. Не сказано, что из каждого отличного журналиста должен получиться Бунин. Или Горький на худой конец. Но почти каждый, если у него хорошо подвешен язык, считает нужным издать книгу. А то и две. И издают, не замечая, что вместо литературы у них получается пластмасса. Архангельский в этом смысле не исключение, у него тоже получился пластмассовый роман. Изящно, аккуратненько написанный, но не более того. Как многим нынешним авторам, Архангельскому смертельно надоел лаконичный язык современной газеты. Хочется вольно растечься по древу… И он растекается, в полном смысле слова. Любимый его знак препинания – точка с запятой. Их у Архангельского в каждом абзаце немерено. Читаешь и спотыкаешься, читаешь и спотыкаешься. А он блаженствует, наслаждается, разминая язык, как пластилин.
Этой общей болезни современных авторов — впадать в одну из двух крайностей и писать либо телеграфным языком, либо, как Архангельский, длинно и витиевато,- сопутствует еще и страсть к разговорному сленгу. И полное игнорирование всех романных традиций. Все, что писалось до них, как правило, их не интересует. Словно литература – это поле непаханое. Архангельский, конечно, не из таких, он и начитан и просвещен. Но журналист. И по сему, ударившись в беллетристику, в общем-то тоже предпочел манеру «нового романа».
И есть еще одно обстоятельство. Существует, как известно, психоанализ. Вспомним Фрейда или в литературе – Цвейга. Архангельский наоборот большой мастер какого-то особого литанализа. Когда вся цепочка логики мышления, слово за словом, до последней запятой, без всякого осмысления и отбора выплескивается на бумагу в качестве текста. Архангельский почему-то думает, что это и есть художественный текст. А что получается? Получается квазилитература, гуттаперчевое покрытие бумажного листа из словесной массы, в которой что ни шаг, утопаешь по щиколотку. Никак не глубже, даже если бы хотелось. И только потому, что глубины как измерения в этом романе нет совсем. Потому и читать его скучно. Как будто идешь все время по бесконечному ковру с густым высоким ворсом. Знаешь, что нога никуда не провалится, а все равно неприятно. Какой уж тут драйв.
G. G. 2012-2017