Литература

Страница за страницей
ТРИУМФ АКСЕНОВА
Василию Аксенову удалось невозможное – он дважды вошел в одну и ту же реку. С перерывом в сорок лет дважды пережил редкий для прозаика триумф. Самый популярный в период хрущевской оттепели писатель он, в конце 70-х, уехав в США, перестал быть интересен русскому читателю. А теперь опять популярен. Трехтомная эпопея Аксенова «Московская сага» долго не сходила с первой строки в рейтингах книжных продаж, а последний роман «Вольтерьянцы и вольтерьянки» получил даже самую престижную в России премию Русского Буккера. И только что, на осенней ХУШ Международной книжной ярмарке в Москве, эта книга была признана лучшим русским романом`2005. Так Аксенов опять всем на удивление оказался самым востребованным в России современным прозаиком.
Неудавшийся американский патриот
Для этого от него потребовалось немногое. Перестать дразнить читателя.
Ведь как все получилось. Пик недовольства Аксеновым у русской публики возник, когда после атаки 11 сентября на Нью-Йоркские небоскребы, писатель демонстративно на весь мир позиционировал себя как патриот Америки и заявил, что из США никогда не уедет.
Правда, года не прошло, как он уехал. Плохи стали дела с изданием книг. Ему откровенно дали понять, что как писатель он у американского читателя не котируется. И Аксенов, купив особнячок в Биаррице, навсегда убыл во Францию. «Мне как-то стало не очень по себе в Штатах,- заявил он тогда московскому еженедельнику.- Как ни странно это звучит, я уезжал из России, спасая свою прозу. Сейчас я уезжаю из Америки в некоторой степени с той же целью – спасти свои романы. Это как реакция на неприятие того, что я пишу».
Тот раз Аксенов все обставил так, словно дело даже не в нем самом. Просто бизнесмены-издатели вытеснили с американского рынка серьезный роман. Как жанр. Поэтому ему там со своими книгами делать больше нечего. Кстати, тогда же на вопрос не лучше ли уже наконец вернуться в родные пенаты, Аксенов, гордо тряхнув головой, заявил, что этого не будет никогда. И вот он, снова вопреки своим словам, в Москве. Живет в старой квартире,- говорит, что наездами из Биаррице,- и, практически, командует парадом. Аксенов теперь — председатель жюри премии Русский Буккер. Он открыто заявил, что Буккер сегодня будет бороться за укрепление в России большой литературы: «Цель Русского Буккера – возвращение серьезному роману главенствующего положения в отечественной литературе».
Роман года
«Вольтерьянцы и волтьтерьянки» — хороший тому пример. Не назвать его романом года никак нельзя было, столь мастерски он написан. И не только в том смысле, что в книге оживают старинные картины и с них сходят благородные герои галантного века, а вокруг кипят страсти нам непрывычные. Роману, кроме авантюрного содержания. еще свойственна тонкая словесная игра, сочетающая в каждой фразе век восемнадцатый с нынешним, и столь же необычное для современной беллетристики чувство стиля. Кое-где его исторический сленг взлетает вдруг до уровня гекзаметра и тогда в романе начинают происходит небывалые события.
«Вольтерьянцы и вольтерьянки» — это прежде всего, говоря в совокупности, свежий взгляд на историю России. Веселый и ернический. У Аксенова тут все игра и ирония. И то, и другое для него – во всяком случае позднего – альфа и омега литературного творчества. Тогда как в остальном, начиная с отъезда в США, когда его лишили советского гражданства, жизнь его постоянно была сплошной маятой от скуки и тоски — особенно американской, о чем он с сарказмом рассказывает в своей лучшей книге того периода «Кесарево свечение».
«Вольтерьянцы и вольтерьянки» написан так, словно для него это последний роман. Такое настроение – завязать – за ним замечалось и раньше. Следующая книга «Американская кириллица» — это уже сборник прежней американской прозы, в основном в фрагментах. В своем роде – это прощание с Америкой. Ну и, наконец, самая новая книга «Зеница ока, или Вместо мемуаров» — тоже солянка из опубликованных и неопубликованных прежде статей, отражающих, практически, «все-все-все из пережитого», как сказал один из аксеновских фанов.
Не тем он будет мил потомкам, или Очень разный Аксенов
Недавно, участвуя во «Временах» Познера, Аксенов выспренне заявил, что он – антисоветский писатель. А все, что писал в советское время, во всяком случае до «Ожога», делал исключительно ради денег. Когда он сказал это, а речь шла о русской идее, за столом произошла неловкая заминка. Как если бы он за обедом опрокинул тарелку супа. Вот такой же он и в «Зенице ока». Политически удивительно близорукий, не то что в своих романах. С плеча рубящий не только все советское, но и русское тоже. Словно забыв, что в «Москвовской саге» его увидели другим, не американским, а все же русским патриотом. «Московская сага» была написана по заказу Голливуда, в расчете, что он, эмигрировав и России, очернит ее в книге. Чего он принципиально делать не стал.
Это я к тому, что, как нередко бывает с крупными писателями, мы постоянно имеем дело с двумя Аксеновыми – литературным мэтром, крупнейшим на сегодняшний день русским прозаиком, а еще — с нашим современником, в жизни своей часто делавшим серьезные промахи. Так было, когда он с Виктором Ерофеевым издал диссидентский альманах «Метрополь» — 12 экземпляров машинописного текста. Выстрел получился холостой, а жизнь этот альманах покалечил каждому, кто в нем напечатался. Все его авторы, кроме Ерофеева и Аксенова, были изгнаны из литературы навсегда. Собственно, Аксенов тогда и себе чуть не свернул шею. Потому что вся последующая жизнь в Америке для него оказалась оглушительным провалом. В США, кого ни спроси, не знают такого писателя. Эмиграция для него стала ошибкой. Слава богу, что он нашел в себе силы вернуться.
И теперь это его заявление «я антисоветский писатель» — очередная дразнилка для читателя. Не думаю, что именно в этом главное его достоинство. Во всяком случае мы его любим не потому, что он – антисоветский или советский. Не тем он будет мил потомкам.
G. G. 2012-2017