Литература

СИНДРОМ ФАУСТА,
или
ПЕТЛЯ ДЛЯ ДИССИДЕНТА
Новая книга Людмилы Улицкой «Зеленый шатер» не могла не вызвать фурор. Тем более, что на обороте обложки сказано: этот роман претендует на первостепенное место в иерархии книг, формирующих идеи и осмысливающих эпоху. «Зеленый шатер» — о русском диссидентстсве.
Улицкая дает идеологическую панораму событий, пережитых ее поколением на протяжении полувека после смерти Сталина. Но в первую очередь писательницу интересуют, конечно же, не сами события, а люди, выстроившие под знаком его смерти всю свою биографию. Их называют не каждому теперь понятным словом «шестидесятники». Многие из них потом стали еще и диссидентами.
Иначе говоря – это книга о той части советской интеллигенции, чьими руками на постсоветском пространстве в 90-е гг. начал создаваться т. н. «новый порядок», который мы теперь имеем радость лицезреть у себя во всем его величии и блеске.
Улицкой давно не давал покоя ее собственный опыт прикосновения к диссидентству. В 1970 году, очень скоро после окончания вуза, она за перепечатку самиздата лишилась очень приличной работы в НИИ. Не посадили ее чудом. Тогда это называлось «сам читал и другим читать давал». А тут еще и размножение на пишмашинке. За это сажали, как за уголовное преступление. После чего, выйдя на свободу, человек зачислялся в диссиденты.
Что ее уберегло от срока, неизвестно, но с тех пор написать об этом ей хотелось всегда. Наконец, материала для книги накопилось выше крыши. На целую «Войну и мир». Но для «Войны и мира» нужен Лев Толстой, а Улицкая – это все-таки женская проза. К тому же, по ее собственному признанию, эпопей она сочинять не любит, ей больше по душе малые жанры.
Вначале написала,— и прекрасно, между прочим,- что-то вроде повести о детских годах своих героев. Самым впечатляющим событием для них были похороны генералиссимуса. Там же набросала скелет всей дальнейшей истории. О том, как из прекрасных городских деток, омытых хрущевской «оттепелью», вырастали советские интеллигенты-диссиденты.
Получилось все, в самом деле, очень интересно. Но дальше начинался Лев Толстой. Надо было выстраивать разветвленную эпопею о том, как советская интеллигенция в конце концов вся перессорилась, развалила страну и потекла кто на Запад, кто на Ближний Восток. И еще объяснять, почему «одни были за справедливость, но против родины, другие против власти, но за коммунизм… А были ведь еще и националисты, мечтающие о независимости своей Литвы или своей Западной Украины, и евреи, которые твердили только об отъезде…»
Выстроить каждую судьбу и сплести их все вместе оказалось невероятно трудно. А ведь там же надо было еще и объяснить, как могло получиться, что, например, властелин дум советских интеллектуалов Синявский обозвал Россию сукой, зачем-то окрестил Солженицына «недообразованным патриотом» и чуть ли ни обвинил в стукачестве. А потом сам же почему-то скоропалительно слинял в Париж. Причем, сделать это надо было так, чтобы не пострадало ничье реноме.
Без толстовского дара тут было не обойтись, и тогда Улицкая решила, пусть получится то, что получится. Так у нее получился роман-складень. Из одной повести и множества новелл, в которых по отдельности развивалась и гасла судьба каждого из деток сталинской поры. В жанровом отношении это очень даже модно и современно. И, надо признать, несмотря на то, что женский взгляд в «Зеленом шатре» сквозит отовсюду,— читается книга с интересом. Даже с некоторой оторопью.
Дело в том, что наспех сбалансированные и по-женски написанные истории отдельно взятых героев приводят в книге Улицкой к неожиданному открытию. Положим, то, что поколение «щестидесятников» было инфантильно – это не новость. Открытие в другом: их инфантилизм, неумение устроить свою личную жизнь и беспомощность в социумных делах в итоге и стал питательной средой для возникновения диссидентского движения.
Одна уже эта идея достойна, чтобы написать такую книгу как «Зеленый шатер». Но у всякой медали есть оборотная сторона. Не знаю, сознательно Улицкая подводит нас к следующей мысли или этот вывод в книге напрашивается сам собой, но он убийственен. Диссидентам был свойственен синдром Фауста. Трагизм диссиденства заключается в том, что в силу неизбежного соприкосновения с разными спецслужбами, диссиденты,- можно сказать, как Фауст, подписывающий мефистофелеву бумагу,- как бы сами заготавливали себе петлю на шею. Многие из них рано или поздно принудительно становились стукачами. Уберечь от этого могла лишь внезапная смерть.
«Зеленый шатер» считается книгой очень серьезной и одновременно смешной. Верней ироничной. Улицкой свойственна эпическая ирония, когда смеющийся или иронизирующий сам толком не знает, над чем он смеется. А ведь действительно, предмет для разговора серьезней, чем о диссидентских судьбах, найти, наверное, трудно. Ну, а ирония – средство спасительное. Она многое сглаживает. В нашем случае даже не чью-то вину, а ситуацию в целом.
Впрочем, здесь все-таки совсем немаловажно, над чем иронизирует Улицкая. Над чем же она смеется? Сразу не поймешь. Но постепенно каждый читатель романа догадывается об этом по-своему. Выразить догадку словами ему вряд ли удается. Да это и не обязательно. Ощущения надежней слов. Зато улавливая, пусть даже приблизительно, смысл ее иронии, мы понимаем главное – чем ее роман нам нравится. Или чем он нас раздражает.
Кстати, об инфантилизме. Улицкая вроде бы мудрая женщина. Ее кредо – нет правды на земле, нет ее и выше. Только вот дальше ее мудрость почему-то не простирается. Улицкая намертво отгораживается от другой простой мысли — что власть в принципе везде одинакова. И предназначение любой власти том, чтобы, как говорит об этом сама же Улицкая, быть по сатанинской своей сути всегда сильнее обыкновенного среднего человека и, когда понадобится, суметь «уничтожить его и разорить».
Учитывать этого Улицкая не хочет. Наверное, потому, что она относит себя к той 5%-ной прослойке российского населения, которую при каждом удобном случае во всех своих публичных выступлениях нахваливает Новодворская. У этих «избранных» и посвященных особый взгляд на жизнь. Они не принимают никакую российскую власть, в каком бы исполнении она ни существовала, как «авторитарно-хамскую».
Прочитав в самом конце «Зеленого шатра» сакраментальную фразу — «всех советская власть убила», я усмехнулся. А меня? Или тебя, моя милая? Почему она тебя не угробила за перепечатку самиздата? Может, были особые причины?..
И еще подумал: господи, как уже надоело судить и осуждать прошлые времена и плевать в колодец, из которого столько воды выпито.
G. G. 2012-2017